Книга Рубиновый, страница 32 – Дарья Донцова, Елена Михалкова, Мария Брикер, и др.

Охранник кивнул:

— Точно!

Мне сразу стала ясна суть нехитрого бизнеса. Мало кому захочется бежать назад за пятирублевыми голубыми бахилами, вот секьюрити с газетчицей и пользуются этим; наверное, в конце дня они делят выручку.

Осторожно ступая ногами в оранжевых пакетах, я дотопала до лифта, поднялась на пятый этаж и вошла в палату к своей подруге Лене Фоминой.

— Привет, — зашептала Ленка, — ставь сумки на подоконник. Книжки принесла?

— Ага, — кивнула я, — а еще прихватила елочку, искусственную, сейчас нарядим.

— Тише, — одернула меня Фомина, — баба Таня спит.

— У тебя появилась соседка? — Я покосилась на ширму, разделяющую комнату.

— Вчера вечером привезли, — пояснила Лена, — она сломала, как и я, ногу, но только старуха…

Ленка замолчала и повертела пальцем у лба. Я заморгала, потом повторила жест подруги и уточнила:

— В смысле того?

— Ага, — понизив голос до минимума, ответила Фомина, — типа старческий маразм!

— Катюшенька, — раздалось из-за перегородки, — дай мне попить!

Ленка вздохнула:

— Ну вот! Теперь нам не поговорить! Бабка вчера весь день болтала! Ее из другой палаты ко мне перевели. Завотделением сам пришел и попросил: «Елена Васильевна, сделайте одолжение, разрешите, мы к вам Татьяну Петровну переведем?» Ну я, дура, и согласилась! С другой стороны, как отказать? Не в оплаченной палате лежу, сюда кого угодно подселить могут без всякого моего на то согласия.

— Катюша, дай мне попить, — вновь донеслось из-за ширмы.

— Кого она зовет? — спросила я.

Ленка пожала плечами:

— Понятия не имею, но если ты ее не напоишь, она не успокоится.

Я послушно откатила разделявшую кровати ширму и увидела маленькую растрепанную старушку, сидевшую на койке.

— Катенька! — обрадовалась она. — Почему мне постелили на кухне? Дай, пожалуйста, чайку! Хотя я могу и сама встать!

— Пожалуйста, не двигайтесь, — испугалась я, — у вас сломана нога.

— Нога? — растерялась баба Таня. — Чья? Ах да! Вот уж глупая старуха! Совсем забыла. Я в больнице! Спасибо, деточка, вы ведь не Катенька?

— Нет, меня зовут Виола.

— Виола, Виола, — растерянно забормотала бабуся, — ах, Виола! Дочка Лёни от первого брака! Вы такая хорошая девочка, замечательно поете. Как сейчас помню, в пятьдесят пятом вы поступили в музыкальное училище.

Я вздрогнула, вот уж не предполагала, что выгляжу как ровесница египетских мумий! В упомянутом году меня не существовало даже в проекте!

— Налей ей чаю, — вздохнула Лена.

Я напоила старушку и стала наряжать елку, одновременно мы с Фоминой пытались потрепаться, но очень скоро поняли, что это не удастся. Баба Таня без конца прерывала нас. Старушка производила впечатление абсолютно беззлобного существа, вот только язык у нее работал как молотилка.

— Елочка! Какая славная елочка! — умилялась она, рассматривая искусственное деревце. — Мы тоже ставили елочку. А как лесная красавица пахнет хвоей!

Ленка хихикнула, я укоризненно посмотрела на нее. Старушка не поняла, что видит творение химической промышленности. Может, ее нос и впрямь уловил аромат хвои.

— А что там висит? — не успокаивалась баба Таня.

— Большой шар с нарисованной балериной, — ответила я.

— Плохо вижу, деточка, поднеси поближе! — попросила она.

Я сняла с ветки украшение и подошла к кровати старухи.

— Ах, Виолочка, какая красота! — всплеснула руками бабуля.