Онлайн книга «Лето&Детектив»
|
И — да, Татьяна вспомнила: дверь соседнего купе заперта не была. Уже можно было с чем идти к Валерию Петровичу. 9 Спустя семь часов после того, как крик Ольги Качаловой прорезал ночное пространство вагона и литерный поезд подбирался к станции «Рязань», отчим и Татьяна во второй раз за сегодняшний день переступили порог вагона-ресторана. Их сопровождал полицейский наряд в полном составе: лейтенантик и два чина помладше. В ресторане дым стоял коромыслом. Садовникова непроизвольно отметила, что многие из пассажиров седьмого вагона, которые по вынужденным обстоятельствам заняли там места еще рано утром, оттуда, кажется, и не уходили. Например, пятерка англичан, к которым присоединились еще столько же соотечественников с других посадочных мест — они оккупировали два столика и продолжали горланить свое: «It's coming home!» Увлеченный футболом сибиряк уже изрядно нагрузился и громко вспоминал эпизоды чемпионата тысяча девятьсот лохматого года. Но самое главное — за тем же столом, что утром, рядом друг с другом преспокойненько помещались оба героя Таниных изысканий: медсестра и новоиспеченная вдова Ольга Качалова и м-ский хирург Илья Ходыженцев! Мило беседовали друг с дружкой! И — самый первый взгляд! — Таня отметила, как они сидели. Как смотрели друг на друга. Как касались друг друга плечами. И перестала сомневаться: нет, они не просто знакомы. И не просто познакомились здесь и сейчас и у них что-то наклевывается. Нет, они любовники — давние и тайные. Отчим подошел к ним первым. С приятной улыбкой, обращаясь к женщине, процитировал: — Как говорится, башмаков еще не износила, в которых шла за гробом[6]… Лицо Ольги сразу закаменело. А лейтенант полиции — тут как тут — тоже проявил недюжинную эрудицию: — Муж в могиле, брат в тюрьме, помолитесь обо мне![7] Садовникова прям его зауважала — Ахматову цитирует! Качалова немедленно окрысилась: — Что я, в ресторан теперь никогда не смогу сходить?! И где мне прикажете сидеть? В мое купе меня не пускают! Место преступления, видите ли! — В деле убийства вашего мужа, — спокойным тоном, не обращая внимания на ее вопли, продолжил лейтенант, — открылись новые обстоятельства. Я прошу вас следовать за нами. Вас обоих. Любовники (а Таня, да, не сомневалась, что они любовники) переглянулись. Поднялись из-за стола. Тут вступил отчим. Диапазон эмоций, которые он демонстрировал на публике, обычно бывал весьма широк. Артист настоящий — в этом его падчерица не раз убеждалась. Вот и сейчас он произнес дурашливым голосом: — Как говорится, мальчики — налево, девочки — направо. И — так, видимо, было заранее договорено с полицейскими — один младший чин оттеснил Ольгу от хирурга Ходыженцева и в сопровождении лейтенанта повел ее в сторону восьмого, штабного вагона. Второй старшина (сержант?) указал дорогу мужчине-подозреваемому в прямо противоположном направлении. За ним пошел Ходасевич. Татьяна, не будь дурой, увязалась за отчимом. Они остановились на площадке своего седьмого вагона. А тут как раз поезд стал замедлять ход. Замелькали дебаркадеры, гаражи, бетонные заборы, граффити и многоэтажки довольно большого города. На площадку вышла проводница Любовь. Бросила любопытствующий взгляд на живописную группку: младший полицейский чин, Татьяна, пожилой и толстый Ходасевич, эффектный (но заметно нервничающий) хирург. Валерий Петрович, наступая своим животом, практически оттеснил задержанного к противоположной двери. |