Книга Лето&Детектив, страница 30 – Татьяна Устинова, Марина Крамер, Анна и Сергей Литвиновы, и др.

— Боже, какой кошмар, — выдохнул Николай Васильевич. — Диана сказала, что мы можем жить в своей квартире. Ты себя слышишь, Нина?!

Марина ночью прочитала все, что нашла, о профессоре Николае Васильевиче Груздеве. Тяжелая биография. Родители — ученые, репрессированы в тридцать седьмом. Подробности смерти и место захоронения неизвестны. Сам Николай Груздев был отправлен в ГУЛАГ в шестнадцать лет, в пятидесятом, за «участие в заговоре против власти». К счастью, наступил пятьдесят второй… Десять лет назад умер единственный сын Груздева, перспективный ученый. Марина нашла снимок Павла Груздева на международном экономическом форуме. Да, это его портрет на стене квартиры, в которой живет Диана.

По адресу этой квартиры зарегистрированы два собственника — сам профессор и его жена Нина Петровна. А Диана открыто называет эту квартиру своей. Значит, снимает. Пока. Она — человек с планами. Утром Марина позвонила знакомой, она работала в «Жилищнике».

— Катя, не окажешь одну услугу? Мне очень нужен один старый ученый, у него квартира в Москве, по такому адресу… Но он с женой, видимо, живет на даче, в квартире никого нет. А мне дали только адрес, без мобильного телефона. Домашний я узнала по справке, но он, кажется, отключен, раз никто не живет. Это проблема — узнать, какая еще на них собственность? Наверняка это и есть адрес дачи. Николай Васильевич Груздев. Только у него и есть та работа, которую я ищу.

— Без проблем. Перезвоню, как узнаю.

Через пятнадцать минут Марина записывала адрес дачи Груздевых в Немчиновке.

…Диана и Семен курили в саду под яблоней.

— Мне кажется, ты ведешь себя как полный козел, — раздраженно говорила Диана. — Ты хоть понял, что это не обычные маразматики, что это вообще не маразматики, он, к примеру, наоборот, ученый, чуть ли не известный.

Ты мог лучше подготовиться? И если он сомневается в твоих бумагах и печатях, то надо было ехать к нотариусу. Мы же в Люберцах ездили к какому-то твоему нотариусу, помню, сколько я ему отстегнула. Чуть ли не больше, чем тебе.

— Как партнер ты невыносима, — меланхолично произнес Семен. — Так всегда. Вместо того, чтобы решать проблемы, ты проедаешь мне мозг. Да у меня этих нотариусов на любой вкус. Но ты представь себе: мы их привозим в контору, нашу, заметь, контору, то есть она уязвима. Это во всех случаях арендованное помещение в жилом доме. И вдруг старик начинает вопить, скандалить, хватать телефон… Ты такое палево себе представляешь, мадам Гуськова из Хренакова со штампом фиктивного брака? А у меня вообще условный срок. Попался — сел.

— Ладно, поняла. Значит, главное, чтобы сейчас поставили подписи, потом мы с ними разберемся. Приступаем к плану Б. Я завариваю чай, ты рассказываешь истории за жизнь, надо, чтобы выпили, желательно весь стакан. Пирожные у меня есть.

— Слушай, ты дозу нормально рассчитала? Старик совсем плох. Мне трупы сейчас не нужны.

— Так именно сейчас они и мне не нужны. Для начала все должно быть, как полагается, пусть едет любая проверка соцзащиты. Заметь, этим спиногрызам я не собираюсь платить, как в прошлый раз. Они никому не нужны.

— Так ты у нас крутая стала. Круче только яйца. Ладно, пошли. Байки есть у меня, заваривай свой чай.

Марина открыла незапертую дверь одноэтажной избушки на самом краю поселка. Сразу оказалась в просторной кухне с добела намытым деревянным полом. Диана и Семен стояли у стола с озадаченными физиономиями. А Нина Петровна склонилась над креслом мужа. Пыталась влить ему в рот сердечные капли, растирала грудь, искала пульс. Затем она бросилась к подоконнику, на котором лежал мобильный телефон. Успела дрожащими руками набрать одну цифру, как Диана вырвала его из рук: