Книга Тайна «Красной Москвы», страница 13 – Ольга Тарасевич

Анри покачал головой:

— Даже не пытай меня, все равно ничего не скажу.

На самом деле ему очень давно хотелось подарить Шарлотте духи.

Такие, как она сама — нежные, но яркие, и чтобы они впитали и силу Шарлотты, и ее доверчивую беззащитность, и утреннюю первую улыбку, и обещание страсти в лукавом взгляде.

Состав духов Анри видел пока приблизительно.

Знал, что там обязательно будут роза и жасмин, этот дуэт — воистину душа женской мягкости и очарования. И без ванили обойтись никак нельзя; ваниль — это сама любовь, нежная, сладкая.

Но вот как показать внутреннюю силу, твердость? Кориандр? Гвоздика? Бергамот?..

Работать над духами приходилось по ночам.

Анри принес с фабрики все необходимое и оборудовал в соседней со спальней комнате настоящую мастерскую.

Он составлял композицию — и видел перед собой Шарлотту.

Вот она склоняется над колыбелью дочери. Добавляем нежный иланг-иланг, улыбку матери, любящей милое дитя всем своим сердцем.

Вот жена сидит перед зеркалом, разбирает замысловатую прическу — а потом с легкостью вскакивает и начинает кружиться по комнате. На щеках румянец, губы шепчут: «Милый, милый, как славно я все придумала! Ты только послушай меня! Зачем платить мне за пудру и помаду другим фабрикантам? Сделай все эти дамские штучки для меня. Мы можем выпускать пудру и помаду вместе с мылом! А еще можно сделать красивый, но недорогой наборчик: мыло, помада да пудра. Какой успешно поторговавший на ярмарке мужик не возьмет такого гостинца для своих жены и дочек?» Да, непременно нужно ввести в состав апельсиновый цвет — он точно передает радость, упоение жизнью и работой.

А вот Шарлотта наказывает рабочего-пьяницу. Унюхала хлебную кислость самогона и хмурится: «На первый раз из жалованья вычту, а потом и вовсе выгоню». Гвоздика. Только гвоздика, причем яркая. Эта сила Шарлоттиного характера, твердость его.

Анри много раз представлял, как торжественно вручит жене заветный флакон, как скажет, что она его муза, вдохновение и самая надежная помощница.

Однако с Шарлоттой решительно ничего нельзя было предугадать.

Буквально в тот день, когда состав был окончательно готов, она ворвалась в мастерскую стремительным вихрем, мгновенно определила склянку, где отстаивался состав ее именных духов, брызнула на платок, взмахнула им перед носиком.

У Анри замерло сердце, Шарлотта же удовлетворенно кивнула головой.

— Это то что надо! Мне очень нравится!

— Слава Всевышнему! — вырвалось у Анри.

Он собирался было сказать, что это подарок для обожаемой женушки, однако Шарлотта выпалила:

— Вот эти духи надобно подарить герцогине Эдинбургской. Она приезжает в Москву, будет прием. Мне удалось устроить все так, что мы приглашены. Это твой шанс, Анри!

Брокар робко улыбнулся:

— Шарлотта, эти духи я хотел подарить тебе. Чтобы только ты ими пользовалась!

Жена покачала головой:

— Милый, духи вышли слишком чудесными для меня одной. Это преступление — скрывать твой талант и владеть им единолично. Нет-нет, не вздумай мне перечить! Их непременно надо преподнести герцогине Эдинбургской! Помнишь, ты рассказывал мне свой сон?..

Анри кивнул.

Сон тот приснился ему в самом раннем детстве.

И был он очень странным.

Сначала виделись ему большие снежные просторы, белоснежные, искрящиеся на солнце. Потом на этом снегу вдруг оказывалась корзина цветов, самых разных. Имелись в ней и беленькие ландыши, и сочная сирень, и пламенные тюльпаны, и нежные голубые ирисы. От этой корзины разливался изумительный аромат, его подхватывал ветер, и, казалось, весь мир превращается в сад, благоухающий цветочной сладостью.