Онлайн книга «Тайна «Красной Москвы»»
|
* * * Я жду в студийной гримерке певицу Марию Захарову и волнуюсь, как студентка журфака перед первым интервью. У Маши — талант. В творческом плане она ни на кого не похожа. Ее тексты и музыка производят на меня наркотический эффект. Слова моментально запоминаются, мотив звучит в унисон душе, хочется постоянно слушать и переслушивать диск с новым альбомом. Машины песни — это вкус моих первых поцелуев, и радость от объятий прохладного моря в жаркий день, и отчаянная вера в то, что за тяжелыми свинцовыми облаками обязательно скрывается самое потрясающее яркое солнце — пусть оно пока не видно, но очень скоро его исцеляющее тепло поможет, надо только верить… Я чувствую смущение. В Машиных текстах слишком много меня. У нас словно общая нервная система. И я не знаю, как себя вести с человеком, который так сильно на меня похож внутренне. А еще я ее побаиваюсь. Вспоминаю, как она разбивала камеры журналистам, как материлась хуже сапожника… Грань между эпатажем и хамством Мария Захарова не чувствует. Ей совершенно наплевать, кто что о ней подумает или напишет. Должно быть, Мария полагает, что, оскорбляя людей безо всяких оснований, она выглядит сильной хулиганкой. Я же не считаю, что истинной силе надо обязательно посылать всех и каждого в район половых органов. Поэтому мне страшно. Боюсь разочароваться в певице по человеческим характеристикам. Никогда не знаешь, чего от нее ждать. Маша может выкинуть все, что угодно. — Подваливай в студию, — сказала Мария по телефону, даже не услышав причины, по которой я хочу с ней встретиться. — Не очкуй, Ликуся, все будет тип-топ. Хамка! Но отзывчивая. И очень талантливая… — Слушай, а ты же писательница? Я помню, читала твои опусы в самолете, прикольно, мне нра… Так а чего, тебя в тюрьму могут упаковать? А ты против? Ты не выпендривайся, киса! Представляешь, какие романы ты будешь писать, когда на нарах реально посидишь?! Да ты должна ноги этому следаку целовать! Баланды поешь, в камере настоящей посидишь! Круть немереная! Слушай, а может, он меня посадит? Если ему так надо кого-то посадить — пускай меня пакует, а я потом таких песен напишу! Понимаешь, бытовуха эта устроенная, еда в ресторане, фитнес-центр… Творчеству кирдык, художник должен быть голоден и свободен! Похоже, Маша — холерик. Ворвавшись в гримерку, этот вихрь успевает забросать меня вопросами, отыскать электронную сигарету и выпустить облачко вишневого дыма, расчесаться у зеркала — и тут же взлохматить пятерней короткую асимметричную стрижку, выпить минералки и полить ею же стоящую на подоконнике орхидею. А еще у нее свежая татуировка — змея, скользящая по шее, местами покрыта подсыхающими корочками, закусив губу, Маша рассматривает их, явно борясь с желанием оторвать. Вопросов слишком много, половину из них я уже забыла. Поэтому я просто сижу в кресле и наблюдаю за носящейся по гримерке шаровой молнией. Мне кажется, что любой фонтан должен рано или поздно иссякнуть. Я просто дождусь того момента, когда Мария прекратит суетиться, и мы поговорим. — А ты хорошенькая… Будешь моей подружкой? Это ничего, если ты не лесби. Я тоже никогда не думала, что мне может понравиться женщина. Это надо просто попробовать… От неожиданности я даже не могу пошевелиться. Пытаюсь встать, хочу удрать, мысли путаются. И вдруг Машины глаза оказываются совсем близко, я чувствую ее вишневое дыхание, и теплые губы касаются моих… |