Книга И ад следовал за ним. 1914, страница 106 – Ник Савельев

Штюргк сошёл с поезда в сопровождении четырёх адъютантов и личного секретаря. Он был в штатском. Выглядел он ещё более осунувшимся, чем на совещании в Хофбурге – глубокие тени под глазами, заострившиеся скулы, нервная складка у рта. Он коротко кивнул встречающим, не подав руки никому, и сразу направился к выходу в город.

Кортеж состоял из трёх бронированных «Австро-Даймлеров» с пулемётами на крышах и двух грузовиков с солдатами из роты охраны. На всём пути от вокзала до Стромовки движение было перекрыто. На перекрёстках стояли усиленные наряды полиции и жандармерии с собаками. Трамваи остановили, извозчиков загнали в переулки. Жители, вышедшие на улицы по своим делам, прижимались к стенам домов, глядя на проносящийся кортеж с угрюмым молчанием.

В Наместнический дворец в Стромовке граф въехал через южные ворота, которые сразу же заложили мешками с песком. Дворец, обширное барочное здание, окружённое старым парком, за двое суток превратили в крепость. По периметру парка вырубили кустарник на десять метров в глубину, чтобы лишить возможного убийцу укрытия. Вдоль ограды стояли часовые с примкнутыми штыками. Внутри парка, на лужайках, разбили палаточный лагерь для роты охраны. У всех входов во дворец поставили пулемёты «Шварцлозе», расчёты дежурили круглосуточно. По парку патрулировали наряды с немецкими овчарками, натасканными на поиск взрывчатки.

Штюргк занял покои на втором этаже, выходящие окнами во внутренний двор. Он лично проверил запоры на окнах и дверях, приказал заменить всю прислугу на проверенных людей из числа жандармских агентов и распорядился подавать еду только из закрытой кухни, после предварительной пробы. В тот же день он принял начальника пражской полиции Олича и начальника местного отделения Эвиденцбюро майора Франтишека Доубра.

Олич, сухой, жилистый чех с седыми усами и усталыми глазами, докладывал первым. Он положил на стол сводку арестов за последние трое суток. В Праге и окрестностях задержали двести четырнадцать человек. Большинство по подозрению в «неблагонадёжности». Среди арестованных– редактор газеты «Народни листы», два профессора Карлова университета, секретарь общества «Сокол» в пражском районе Винограды, несколько коммерсантов, имевших дела с германскими фирмами, и даже органист собора Святого Вита, у которого при обыске нашли брошюру на русском языке.

— Всех допросили, – монотонно перечислял Олич. – Связей с террористом не установлено. У секретаря «Сокола» нашли переписку с Белградом, но она касалась гимнастического фестиваля. Проверяем. Органиста отпустили, брошюра оказалась церковным календарём на церковнославянском.

Штюргк слушал, не перебивая. Когда Олич закончил, он долго молчал, потом заговорил тихим, но твёрдым голосом:

— Господин Олич, меня не интересует кого и зачем вы отпустили. Меня интересуют результаты. Вы должны найти преступника. Не важно, кто он – немец, русский, серб или чех. Он должен быть найден. А самое главное – вы должны показать что держите ситуацию в Богемии под контролем. Если для этого нужно арестовать ещё двести человек – арестуйте. Если нужно две тысячи – арестуйте. Я беру ответственность на себя. Но если через неделю у вас не будет зацепок, я поставлю вопрос о вашем служебном несоответствии. И поверьте, на этот раз отставкой вы не отделаетесь.