Книга И ад следовал за ним. 1914, страница 136 – Ник Савельев

Фон Войтех медленно поднялся. Он был бледен, но держался прямо.

— Господин генерал-полковник, я услышал вас. Я передам вашу позицию в Вену. Позвольте лишь заметить – время, которое мы потеряем, работает против нас обоих.

— Я знаю, – ответил Мольтке. – Именно поэтому я надеюсь, что совместное расследование будет проведено быстро.

Когда австрийцы вышли, Фалькенхайн повернулся к Мольтке.

— Ты понимаешь, что они теперь заподозрят нас в чём угодно?

— Понимаю, – ответил Мольтке. – Но я не мог поступить иначе. Отдать насосы сейчас означало бы рискнуть нашей собственной боеготовностью ради союзника, который не в состоянии защитить себя сам. Если они не понимают этого сейчас, они не поймут никогда.

* * *

В Вену делегация вернулась через сутки. Фон Войтех немедленно направился к эрцгерцогу Леопольду Сальватору. Тот выслушал доклад молча, не перебивая. Когда фон Войтех закончил, эрцгерцог долго сидел неподвижно, глядя в стену.

— Значит, насосов не будет, – произнёс он наконец. – Что ж, мы должны были предвидеть такой исход. Немцы не дураки. У нас остаётся один путь – максимально ускорить изготовление насосов на «Шкоде». Подключите к этому всех, кого возможно. Пусть работают круглосуточно. Война на пороге, генерал. И мы встретим её с тем, что у нас есть.

* * *

Эрцгерцог Франц Фердинанд принял генерал-майора фон Войтеха в своём кабинете в Хофбурге на следующее утро после возвращения делегации из Берлина. Он выслушал доклад стоя, глядя в окно на серый внутренний двор, и за всё время не проронил ни слова. Когда фон Войтех закончил, эрцгерцог медленно повернулся. Лицо его было бледно, но спокойно тем особенным спокойствием, какое приходит к человеку, когда последние сомнения исчезают и остаётся лишь холодная ясность. После того, как фон Войтех вышел, эрцгерцог сел за стол и написал короткую записку императору. Он просил о немедленной аудиенции по вопросу, касающемуся безопасности государства. Ответ пришёл через полчаса – император ждёт его в своём кабинете в Шёнбрунне в три часа пополудни.

Франц Иосиф принял племянника в малом рабочем кабинете, выходящем окнами в парк. Императору минуло восемьдесят три года, но он держался прямо, но глубоко запавшие глаза да желтоватый оттенок кожи выдавали крайнюю усталость последних недель. Он сидел за письменным столом, на котором не было ни одной лишней бумаги, только серебряный чернильный прибор, пресс-папье и папка с донесениями из Блумау, которую он, судя по положению закладки, уже прочитал.

— Франц, – произнёс император, когда эрцгерцог вошёл и поклонился. – Ты просил аудиенции по неотложному делу. Я слушаю.

Фердинанд сел на стул напротив, положил на стол папку, которую принёс с собой, и начал говорить. В его голосе звучала та интонация, какая появляется у людей, переставших бояться последствий.

— Ваше Величество, три дня назад наша пороховая фабрика в Блумау была выведена из строя. Уничтожены критические компоненты производства – насосы. Производство артиллерийского пороха остановлено на шесть-восемь месяцев. Вчера наша военная миссия вернулась из Берлина. Немцы отказались предоставить нам резервные агрегаты. Их аргументы можно свести к одному – они не верят, что мы сможем защитить их оборудование, и не хотят рисковать своими резервами. Я не осуждаю их за это. Но суть от этого не меняется. Мы остались без пороха. И мы остались без союзника, на которого рассчитывали.