Книга И ад следовал за ним. 1914, страница 134 – Ник Савельев

Первым взял слово Крупп фон Болен.

— Господин генерал-полковник, я должен сообщить вам точные цифры. На сегодняшний день в Германии существует четыре завода, производящих двухосновной порох по технологии, аналогичной австрийской – Дёрн, Ханау, Гнаденвальд и Шпандау. На этих четырёх заводах в работе находятся в общей сложности девять ферросилидовых насосов требуемого типа. Ещё два – в резерве. Один в Дёрне, один в Ханау. Они предназначены для замены в случае аварии. Никаких других резервных насосов у нас нет. Если мы отдадим оба, мы сами останемся без подстраховки. Если в течение ближайших шести месяцев у нас выйдет из строя насос в Дёрне или Ханау, наш собственный выпуск пороха упадёт на тридцать-сорок процентов. Я должен прямо спросить – готовы ли мы пойти на такой риск?

— А один насос? – спросил Фалькенхайн. – Можем мы дать им один?

Крупп покачал головой.

— Это ничего не решит. Вопрос не в этом. Они потеряли оба насоса. Если мы даём им насосы, неважно один или два, мы должны быть готовы к тому, что через месяц они снова попросят ещё.

Фалькенхайн хмуро кивнул и повернулся к Мольтке.

— Тогда вопрос следует поставить иначе. Не «можем ли мы дать насосы», а «должны ли мы это делать». Давайте рассмотрим варианты. Первый, австрийцы действительно стали жертвой диверсии. Их безопасность оказалась несостоятельной. Они не смогли защитить собственное ключевое производство. Мы отдаём уникальное оборудование, а через месяц получаем известие, что и оно уничтожено. Тогда без пороха останемся и мы, и они.

Он сделал паузу и продолжил, загнув второй палец.

— Второй вариант, австрийцы не являются жертвой. Диверсия – инсценировка. Мотивы могут быть разными. Получить наши насосы и усилить собственную промышленность за наш счёт. Создать предлог для введения военного положения во всей Цислейтании. Еще больше обострить отношения с нами. Затянуть начало военных действий против Антанты. В любом случае, передавая насосы, мы усиливаем того, кто, возможно, действует против нас.

Николаи, до сих пор молча слушавший, подал голос.

— Господа, позвольте мне добавить информацию, которая, возможно, повлияет на ваше решение. Моё ведомство уже начало собственное расследование диверсии в Блумау. По предварительным данным, преступник или преступники обладали детальным знанием технологического процесса. Они знали, что насосы изготовлены из ферросилида, знали, что материал не поддаётся ремонту, знали, что резервный стоит в том же помещении, и, что самое тревожное, они знали, что запасных насосов нет. Либо у них был доступ к технической документации завода, либо им помогал кто-то изнутри.

Он помолчал и добавил:

— Также нельзя исключать, что та же группа, которая действовала в Блумау, планирует атаку на наши заводы. Если это так, то, передавая австрийцам наши резервные насосы, мы ослабляем себя. Я рекомендую проявить крайнюю осторожность.

Мольтке выслушал обоих и повернулся к Беккеру.

— Полковник, ваш отдел занимается военно-экономическим планированием. Что вы скажете?

Беккер, пожилой офицер с седыми усами и лицом бухгалтера, раскрыл папку.

— Господин генерал-полковник, я позволю себе напомнить, что по плану мобилизации, утверждённому на случай войны на два фронта, мы рассчитываем на австро-венгерскую артиллерию, которая должна сдерживать русскую армию в Галиции в течение первых шести месяцев кампании. Для этого австрийцам требуется запас пороха, оцениваемый нами в двенадцать-пятнадцать тысяч тонн. По нашим данным, их текущий запас составляет около восьми тысяч тонн. Если производство в Блумау не будет восстановлено, они израсходуют этот запас за три-четыре месяца боёв. После этого их артиллерия замолчит. Русские получат возможность перебросить силы на наш фронт. Это увеличит нагрузку на нашу армию минимум на двадцать-двадцать пять процентов.