Книга И ад следовал за ним. 1914, страница 131 – Ник Савельев

Ронге принял упрёк молча. Он слишком устал, чтобы оправдываться, и слишком хорошо понимал, что эрцгерцог по-своему прав, империя стоит на пороге катастрофы.

Леопольд Сальватор обвёл взглядом сидящих за столом. Его лицо оставалось жёстким, но под этой жёсткостью уже проступала трезвая, холодная решимость.

— Господа, я выслушал всех. Вывод очевиден. Восстановление производства двухосновного пороха в Блумау в ближайшие полгода невозможно силами самой империи. Между тем, я не могу допустить, чтобы армия осталась без боеприпасов. Поэтому я намерен обратиться к начальнику Генерального штаба, – он склонил голову в сторону Потиорека, – с предложением немедленно запросить у германского военного министерства ферросилидовые насосы из их резервов. «Шкода» изготавливает наши насосы по лицензии, купленной у «Круппа». У немцев есть аналогичное оборудование на их пороховых заводах. Если мы получим хотя бы один готовый агрегат, срок восстановления сократится с полугода до, возможно, полутора месяцев – монтаж, наладка, пуск. Это наш единственный выход.

Он вновь посмотрел на Ронге, и взгляд его сделался ещё более тяжёлым.

— Майор, после совещания останьтесь. Я хочу, чтобы вы лично знали детали этого запроса и понимали все последствия.

Когда остальные поднялись и покинули зал, эрцгерцог Леопольд Сальватор подошёл к окну и встал там, заложив руки за спину. Ронге приблизился и остановился в двух шагах.

— Майор, – сказал эрцгерцог, не оборачиваясь, – я знаю, что эрцгерцог Франц Фердинанд считает Германию нашим врагом. Я знаю, что вы получили приказ сосредоточить усилия на немецком следе. И я понимаю, почему он так решил, доводов у наследника престола было достаточно. А эта диверсия добавляет еще больше. Но сейчас я, глава артиллерии империи, должен буду пойти к нему и сказать, что единственный способ спасти боеспособность армии, это просить о помощи Берлин. Вы понимаете, что это означает?

— Понимаю, Ваше Императорское Высочество, – тихо ответил Ронге. – Это означает, что мы окажемся в зависимости от тех, кого подозреваем во враждебных действиях. И одновременно это означает, что если наш враг действительно находится в Берлине, он получит дополнительный рычаг давления на нас. А если нет, мы всё равно будем вынуждены обратиться к немцам, и это может быть использовано против нас третьей стороной.

Леопольд Сальватор медленно кивнул. Дождь за окном усилился, стекая по стёклам сплошными прозрачными полосами. Где-то на плацу офицер выкрикивал команды, голос его звучал глухо, как сквозь вату.

— Вы умный человек, майор, – произнёс эрцгерцог всё так же тихо. – И вы понимаете, что это ловушка. Кто бы ни действовал против нас, они строит свою игру на том, чтобы столкнуть нас с Германией или, напротив, сделать её заложниками. В любом случае империя проигрывает. Найдите этих людей. Найдите любой ценой, пока следующий удар не поставил на всех нас крест. Идите и сделайте уже что-нибудь. Свободны.

Ронге вышел из зала. В коридоре он прислонился к стене и несколько секунд стоял неподвижно, прикрыв глаза. В голове его медленно, мучительно складывались разрозненные фрагменты мозаики, но целостной картины не получалось. И ни одного точного ответа на главный вопрос – кто.

Он выпрямился и медленно пошёл к выходу. Дождь стучал по стёклам. За окнами Вена жила своей обычной жизнью, ещё не зная, что этой ночью её армия стала слабее на семьдесят процентов, и что впереди у империи полгода смертельной уязвимости.