Книга И ад следовал за ним. 1914, страница 140 – Ник Савельев

Франц Фердинанд работал до глубокой ночи. Когда серый майский рассвет проступил в окнах, текст был готов. Дописав последний абзац, он поставил подпись, такую же твёрдую и прямую, как его спина. Затем вызвал адъютанта и приказал немедленно доставить пакет в Берлин через военного атташе, минуя министерство иностранных дел. Адъютант принял конверт и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

Эрцгерцог остался один. Он знал, что перешёл черту, но он знал и другое – Берлин перешёл её первым.

В тот же день, сразу после отправки послания, он собрал в кабинете узкий круг доверенных лиц. Все расселись вокруг малого стола у камина.

— Господа, вы должны знать, что я сделал. Сегодня утром в Берлин направлено послание. В нём три требования. Первое, отвести германские войска от наших границ в течение семи суток. Второе, прекратить любые контакты с венгерской оппозицией, направленные на подрыв единства империи. Третье, пересмотреть условия сотрудничества так, чтобы империя более не находилась в унизительной зависимости от Берлина. Если требования не будут выполнены, Австро-Венгрия оставляет за собой право выйти из Тройственного союза и пересмотреть все договорённости с Германией.

В комнате стало так тихо, что слышен был крик сойки в парке за окном. Первым заговорил начальник Генерального штаба Потиорек. Голос его звучал глухо:

— Ваше Высочество, это ультиматум, практически объявление войны.

— Это предупреждение, – резко возразил эрцгерцог. – Войну объявили в Берлине. Я не начинаю её, фельдцейхмейстер, я пытаюсь её предотвратить. Если сейчас не показать, что нас нельзя душить безнаказанно, они не остановятся, пока не превратят нас в марионетку, или не разорвут на части.

Эрцгерцог Леопольд Сальватор, сидевший молча, сжал руки на коленях и поднял голову.

— Франц, я понимаю твои мотивы. Но понимаешь ли ты, чем рискуешь? Если Берлин воспримет это как повод к войне, у нас нет шансов. У нас нет пороха, нет союзников, нет денег. Армия не готова воевать даже с Сербией, не то что с Германией. Ты ставишь на карту всё.

— Я ставлю на карту нашу честь, – ответил Фердинанд. – Если проглотить это унижение сейчас, мы потеряем нечто большее, чем армия. Мы потеряем право называться империей. Лучше пасть с достоинством, чем жить на коленях перед теми, кто нас презирает.

Потиорек внимательно смотрел на эрцгерцога и видел, что тот не просто взволнован, он свято верит в свои слова. Именно это пугало начальника Генерального штаба больше всего. Пока человек сомневается, с ним можно говорить. Когда сомнений нет, говорить уже поздно.

— Ваше Высочество, – произнёс Потиорек тихо, – позвольте мне как начальнику Генерального штаба заметить, у нас до сих пор нет окончательных доказательств, что за терактами и диверсией в Блумау стоит именно Берлин. Вероятность высока, но не стопроцентна. Нельзя исключать и третью сторону. Ошибка сейчас приведёт к разрыву с единственной державой, способной защитить нас от России. Мы останемся в полной изоляции.

Франц Фердинанд посмотрел на него долгим взглядом, в котором не было гнева, только усталость.

— Оскар, ваши подчинённые из Эвиденцбюро ищут доказательства. Я доверяю и вам, и им. Но пока они ищут, империя истекает кровью. У нас нет времени ждать. Я выбрал действовать.