Книга И ад следовал за ним. 1914, страница 141 – Ник Савельев

Он обвёл глазами присутствующих.

— Я собрал вас не за советом. Я собрал вас, чтобы вы знали: обратного пути нет. Готовьте армию к любому развитию событий.

* * *

Послание было доставлено в Берлин в полдень следующего дня, когда кайзер Вильгельм II находился в Вильгельмсхафене, на церемонии спуска на воду нового дредноута «Кёниг Альберт». Гигантский корабль, закованный в броню крупповской стали, медленно и величественно сошёл со стапеля под гром оркестра и приветственные крики толпы. Кайзер, в адмиральском мундире, с подзорной трубой в руке, стоял на трибуне среди высших чинов флота. Он был в приподнятом настроении – флот рос, империя крепла, и ничто, казалось, не могло омрачить этот день.

Ультиматум ему вручили на выходе с церемонии. Морской адъютант, капитан первого ранга, протянул запечатанный конверт с пометкой «Срочно, лично кайзеру». Вильгельм отошёл в сторону, разорвал конверт и прочитал. Прочитал один раз, потом второй. Лицо его сначала побледнело, потом пошло красными пятнами. Адъютант, стоявший рядом, потом рассказывал, что кайзер скомкал бумагу и швырнул её на землю – жест, какого он не позволял себе даже в самых острых ситуациях. Затем подозвал начальника Военного кабинета генерала фон Люнкера и отрывисто произнёс:

— Немедленно в Берлин. Экстренное совещание. Всех – Мольтке, Бетмана, Ягова, Фалькенхайна. Сегодня ночью, в Постдаме, во дворце.

Он не стал дожидаться запланированного банкета. Императорский поезд отошёл из Вильгельмсхафена через сорок минут.

* * *

В Постдамском дворце, в том самом кабинете, где кайзер обычно принимал лишь самых доверенных лиц, собрались шесть человек. Бетман-Гольвег прибыл прямо с заседания Рейхстага, не успев даже сменить сюртук. Мольтке, вызванный из Генерального штаба, был, как всегда, безупречен, но тени под глазами стали ещё глубже. Фалькенхайн сидел рядом с ним, мрачный, как перед боем. Ягов, статс-секретарь по иностранным делам, нервно крутил в пальцах незажжённую сигару. Заместитель Мольтке, генерал-квартирмейстер фон Вальдерзее, явившийся с папкой под мышкой, сел в стороне, ожидая, когда ему дадут слово.

Кайзер стоял у камина, не в силах усидеть на месте. Скомканный лист ультиматума валялся на столе, но каждый из присутствующих уже прочитал копию.

— Это война! – Вильгельм почти выкрикнул эти слова, и в его голосе смешались гнев и недоумение. – Этот человек, которого я считал другом, которому я гарантировал поддержку, шлёт мне ультиматум! Мне! Кайзеру! Он требует, чтобы я отвёл войска от границы, на которой он сам уже развернул свои батареи! Он угрожает мне разрывом союза! Вы понимаете, что это значит? Это вероломство, какого Германия не видела со времён Фридриха Великого!

Бетман-Гольвег попытался заговорить первым. Он поднял руку, призывая к спокойствию.

— Ваше Величество, я понимаю ваше негодование. Но прежде чем предпринимать какие-либо шаги, мы должны понять, что стоит за этим посланием. Эрцгерцог Франц Фердинанд известен своей импульсивностью, но он не самоубийца. Если он идёт на такой риск, значит, он действительно убеждён, что Германия ведёт против него враждебные действия. Мы должны выяснить, на чём основана эта убеждённость.

— На чём?! – взорвался кайзер. – На паранойе, вот на чём! Его контрразведка, эти жалкие слизняки, нашли немецкий след, наверное, под каждой кроватью, и он в это поверил! Он думает, что мы обстреляли его Парламент, что мы убили его министра, что мы взорвали его генерала! Он ищет врагов в Берлине, вместо того чтобы искать их в Белграде или Петербурге!