Книга И ад следовал за ним. 1914, страница 93 – Ник Савельев

Это не было его задачей. Его задачей было уничтожить стратегический запас фосгена так, чтобы облако ушло в малонаселённую местность вниз по течению, в леса и поля Саксонии, вызвав панику, нарушив коммуникации, но оставив после себя минимальные жертвы среди гражданского населения. А самое главное – накрыв курортные отели в германском Бад-Шандау. Ориентировочно от 500 до 1200 человек. В штабе это называлось «приемлемым сопутствующим ущербом». Без ветра всё это теряло всякий смысл и превращалось в тупую бойню.

Полоска света под дверью по-прежнему горела ровно и неподвижно. За окном не было ни звука, ни дуновения. Штиль. Перейра медленно, словно преодолевая сопротивление воды, подошёл к двери, проверил замок. Затем снял куртку, аккуратно повесил её на спинку стула. Кепку положил на стол. Снял ботинки и поставил у кровати, как делал это всегда. Лёг поверх одеяла, не раздеваясь, и уставился в тёмный потолок.

Сегодня он никуда не пойдёт. Завтра повторит всё заново. Будет ждать ветра столько, сколько потребуется. День, два, неделю. Риск того, что его отсутствие в Праге вызовет подозрения, существовал, но был невелик – легенда коммерсанта, договаривающегося о поставках пива, допускала задержки.

Он закрыл глаза и стал ждать, когда придёт сон. Перед внутренним взором всё ещё стояли неподвижные кроны лип, гладкие лужи и застывший флюгер на шпиле ратуши. Он лежал и слушал тишину. Где-то далеко, на том берегу Эльбы, протяжно завыл заводской гудок – полночь, пересменка. Звук долетел приглушённым, словно сквозь вату, и растаял.

За окном по-прежнему не было ни ветерка. Город спал. Завод работал. Эльба текла на северо-восток, чёрная и бесшумная в ночной темноте, подсвеченная городскими огнями и луной, изредка проступающей в разрывах облаков.

Следующий день Перейра провёл так же, как и предыдущий. Утром – ещё один визит на пивоварню, где он добросовестно обсуждал с управляющим сорта солода и сроки выдержки. Обед в том же ресторанчике на Рыночной площади. После обеда – возвращение в номер, короткий сон, чтение газет. Всё это было частью ритуала ожидания, хорошо ему знакомого – ты не можешь ускорить время, но можешь заполнить его так, чтобы не сойти с ума и не вызвать подозрений.

К девяти вечера он снова был готов. Та же тёмная куртка, те же штаны. Он сидел на краю кровати, курил и ждал. В 21:00 он отложил газету, подошёл к окну и отдёрнул штору. Рыночная площадь больше не напоминала застывшую декорацию. Ветви лип у церкви раскачивались, листья трепетали. Флюгер на шпиле ратуши, накануне мёртвый, теперь указывал клювом на северо-запад и мелко подрагивал. А над заводскими трубами на том берегу дым больше не стоял столбами – его волокло длинными космами на северо-восток вдоль реки.

Перейра затушил сигарету, проверил карманы. Всё на месте. Он оставил ключ от номера на столе и вышел в коридор.

Портье, как обычно, дремал за конторкой. Перейра прошёл мимо, толкнул тяжёлую дубовую дверь и шагнул в ночь. Он поправил кепку и зашагал через пустую площадь в сторону товарной станции. Город спал. Ни души. Только ветер гулял по узким улочкам, раскачивал вывески, гнал по мостовой мелкий мусор. Через пятнадцать минут он уже был у полосы отчуждения железной дороги, там, где со стороны гор были заросли кустов и деревья. До железной дороги было пятьдесят метров, до стены завода – около сотни. Он замер, прижавшись к земле возле дерева, находясь в тени. Минут пятнадцать он прислушивался и наблюдал за местом, где был тайник, и подходами к нему.