Книга Королевы детектива, страница 28 – Мари Бенедикт

Краем глаза замечаю свое отражение в зеркальной стене. Ветер у Наполеоновской колонны на пользу моей прическе не пошел, и мне определенно не помешало бы привести себя в порядок. «У настоящей леди прическа и ногти всегда опрятные» – так и слышу я брюзжание покойной матушки. Наставление это я игнорирую почти всю свою жизнь. Вот и сейчас мне так не терпелось рассказать о находках единомышленницам и узнать, что у них нового, что я даже и не вспоминала о своем внешнем виде.

«А следовало бы, Дороти. Ты только посмотри на остальных Королев», – упрекаю я себя.

Эмма неодобрительно взирает на меня, великолепная в своем неизменном жемчужном ожерелье и сережках под стать, горностаевая накидка в данный момент наброшена на спинку стула. Седые волосы баронессы зачесаны назад в старомодной манере, которой всецело отвечает и ее платье изумрудного цвета. Найо встречает мой взгляд, преисполненная собственного достоинства. Она в одном из своих одиозных брючных костюмов, а в пальцах, как обычно, зажата дымящаяся сигарета. На Марджери платье ярко-лимонного цвета и туфли на каблуках в тон, и наряд этот в полной мере соответствует ее жизнерадостному нраву. Прямо не женщина, а солнечный лучик – особенно по сравнению с Агатой, облаченной в мешковатое буро-ржавое твидовое платье, безвкусное и унылое.

— Французское кафе для французской загадки? – вопрошает с улыбкой Эллингем, обводя рукой роскошный зал.

— Да уж, – киваю я. И продолжаю: – Я безмерно благодарна, что вы согласились присоединиться ко мне. Уж мне ли не знать, сколько у вас забот. Работа, – я невольно вспоминаю, что срок сдачи моего нового романа о лорде Питере Уимзи и Гарриет Вэйн, «Найти мертвеца», неумолимо приближается, – семья, мужья.

— Мой милый Монтегю сейчас занят надзором за ремонтом нашего дома в Монте-Карло, который грозит растянуться на всю весну, а сама я только рада возможности немного отвлечься, – признается Орци. Монтегю Барстоу, о котором она говорит с таким пылом, приходится ей супругом вот уже тридцать шесть лет.

Агата улыбается Эмме:

— Мой муж, Макс, вернется не раньше чем через месяц. Он руководит археологической экспедицией в Сирии – всю зиму и половину весны. Макс вечно торчит на раскопках. Так что я тоже только рада компании.

— А я так даже и не уверена, что Филип заметит мое отсутствие, – смеется Марджери. – Когда я собиралась в Булонь, к нему приехали на недельку четверо его бывших однокашников из Благотворительной школы Христа. Будут предаваться своим излюбленным шалостям. В общем, не нарадуюсь, что я здесь, а не дома.

— А как насчет вас, Найо? Вы-то не слишком обременены? – интересуюсь я. Вообще-то, когда речь заходит о личной жизни, Марш постоянно отмалчивается, не распространяясь на эту тему, но я не хочу, чтобы создавалось впечатление, будто на нее не обращают внимания.

— О, не переживайте, Дороти, – отвечает она с улыбкой. – Я «свободна от страсти», как выразился Оберон в разговоре с Паком. – Это отсылка к пьесе Шекспира «Сон в летнюю ночь», лишнее напоминание нам, что Найо известна не только своими детективами, но и театральной деятельностью.

— Что ж, приношу извинения за все свои ухищрения и интриги, в том числе и за игнорирование вас вчера в порту. – На последних словах я поворачиваюсь к Марджери.