Книга Королевы детектива, страница 25 – Мари Бенедикт

«Ну не странно ли, – не перестаю я удивляться, – воздвигать столь внушительный монумент в память о никогда не происходившем событии? И что это говорит о местных жителях? Что для них вымысел убедительнее фактов?»

Я ожидаю увидеть вокруг колонны зеленую лужайку: как-никак, накануне вечером журналисты постоянно упоминали про парк. Быть может, здесь действительно растет зеленая травка, но в данный момент таковая полностью скрыта под ногами десятков репортеров. Все поголовно мужчины, кое-кто из них знаком мне по вчерашнему вечеру. Несколько человек бросают на меня косые взгляды, однако в основном внимание собравшихся обращено к небольшому помосту справа от памятника.

Мак лавирует между людьми, я не отстаю от него. Напряженное ожидание, от которого толпа гудит словно гигантский трансформатор, передается и мне. До меня вдруг доходит, что журналистику я толком никогда не понимала – даже после всех лет наблюдений за мужем, – поскольку вплоть до настоящего момента ни разу не испытывала подлинного упоения ею. Одержимость поисками горячих новостей, полагаю, не столь уж и отличается от воображаемых мною ощущений сыщика, охотящегося за преступником. Цель, разумеется, совершенно иная – погоня за сенсациями вместо торжества правосудия.

Замедлившись, мы замечаем Фрэнка Раутледжа, на которого вчера в буквальном смысле слова наткнулись возле Морского вокзала.

— Что, черт побери, происходит? – тихонько спрашивает его Мак. – Я думал, будет обычный брифинг с каким-нибудь полицейским, а тут толпа такая, будто сам король приезжает.

— Представители жандармерии вроде как собираются выступить с важным заявлением.

— О чем именно, не известно?

— По слухам, недалеко от найденного тела была обнаружена какая-то важная улика, – объясняет Фрэнк.

— А где нашли труп? – невольно срывается у меня с языка, и я едва не хлопаю по рту рукой в перчатке, осознав собственную оплошность.

Пускай я и пишу детективы, все-таки не годится вести себя подобно упырю, вынюхивая подробности об убийстве. Мак, разумеется, к подобному привык, но мы ведь сейчас, как-никак, на людях. Приличным женщинам не подобает интересоваться всякими гнусностями.

Раутледжа, впрочем, мой вопрос как будто совершенно не смущает. Напротив, он указывает на рощицу на краю лужайки вокруг колонны:

— Вон там. Девицу запрятали среди деревьев. Какой-то фермер случайно наткнулся.

«Девицу запрятали» – подобное пренебрежение со стороны Фрэнка меня коробит. Ну и ну!

Какое-то время Мак вглядывается в лесок, прикрывая ладонью глаза от солнца – поля его шляпы слишком узкие, чтобы обеспечивать достаточную тень, – а затем спрашивает:

— Значит, труп не закопали?

— Нет. Всего лишь бросили в кустарник между деревьями.

— Хм, довольно странное место выбрали, чтобы спрятать тело, – озвучивает мою собственную мысль муж. – По мне, так чертовски близко к общественному месту, к памятнику. Полагаю, люди здесь частенько гуляют.

— В хорошую погоду народу тут действительно много, – подтверждает Фрэнк. – Но не забывайте, что нам не известно, когда именно ее убили и когда оставили там тело. Может, его туда совсем недавно подбросили, а может, оно там все это время и лежало, просто погода была такой дрянной, что жители Булони здесь даже и не появлялись.

— Верно. Разве что… – Мак осекается, словно озаренный какой-то новой мыслью. – Вроде кто-то из парней упоминал вчера, будто стадия разложения трупа не противоречит тому факту, что смерть наступила приблизительно во время исчезновения девушки, то есть пять месяцев назад. И если это правда, то, стало быть, примерное время смерти мисс Дэниелс нам все-таки известно.