Книга Королевы детектива, страница 22 – Мари Бенедикт

— А вот и «Мышиная нора»! – Приятель Мака указывает на крошечное кафе с полосатым навесом и несколькими беспорядочно расставленными столиками. Последние, все до одного, заняты парочками, покуривающими сигаретки и потягивающими, несомненно, превосходный кофе, равно как и освежающие напитки покрепче. – Кстати, это самое старое здание в Булони. Да и заведение, пожалуй, тоже. Датируется аж двенадцатым веком, хотите верьте, хотите нет.

Мак проводит ладонью по неровным камням, из которых безымянным, давным-давно почившим каменщиком выложена стена магазинчика, одного из множества вдоль улицы, и произносит:

— Ну что ж, я верю.

Глаза мужа с каждым шагом разгораются все ярче. Фрэнк распахивает перед нами дверь, и мы входим в смахивающее на пещеру помещение, заполненное клиентами и густым табачным дымом. Несколько мужчин отрываются от оцинкованной барной стойки и приветствуют Мака, еще несколько встают из-за переполненных столиков и пожимают ему руку или хлопают по плечу. Лицо его так и светится гордостью, когда он представляет меня. Сущее наслаждение наблюдать за мужем в его родной стихии.

Многие имена мне знакомы из рассказов Мака о его репортерских похождениях, но несколько французов и англичан не известны ни мне, ни ему. Когда я пожимаю руку мужчине, представившемуся как «Нетли Лукас, специальный корреспондент „Санди ньюс“», на лице Мака не отражается признаков узнавания, однако Фрэнк шепчет:

— А также бывший жулик, отбывавший заключение.

Равным образом муж и бровью не ведет, когда для знакомства с нами с барного табурета слезает другой его коллега, «главный инспектор в отставке Гоф, ныне пишущий для „Дейли мейл“». Огромное количество журналистов, аккредитованных для освещения этой истории, равно как и необычайная разношерстность репортеров – включая даже бывших преступников и отставных шефов полиции, – со всей наглядностью демонстрируют мне, что дело Мэй Дэниелс воистину уникально.

У барной стойки я потягиваю освежающее местное белое вино, пощипываю маринованную селедку и пробую свежие мидии. И, что совершенно нехарактерно для меня, помалкиваю да слушаю. Как жена Мака я восхитительным образом невидима, а по мере поглощения алкоголя языки у мужчин все более развязываются.

— Как я слышал, тело в ужасном состоянии, – тихонько говорит один журналист другому.

— Вы имеете в виду признаки насильственной смерти?

— Пока об этом рано говорить, я про разложение.

— Весьма любопытно! Значит, она мертва уже долгое время – возможно, с самого исчезновения?

— Не исключено, – отвечает первый репортер, но уже настороженно, по-видимому обеспокоенный тем, что сболтнул лишнее. От Мака я знаю, что журналистам постоянно приходится балансировать между товариществом и конкуренцией.

Продолжаю подслушивать. Слова проплывают надо мной подобно облакам – «прическа „фокстрот“», «штатная медсестра», «чулки», – и меня так и подмывает потянуться за ними и схватить, чтобы облечь в вещественную форму на бумаге. Однако я подавляю порывы заносить все эти крупицы информации в блокнот и просто запоминаю их. Запишу и рассортирую позже, а затем перескажу Королевам детектива.

Так или иначе, вне зависимости от содержания и формы собираемых мною сведений (по большей части, предположений и слухов), всех до одного здесь, кажется, волнует лишь один, главный вопрос: кто убил Мэй Дэниелс?