Книга Королевы детектива, страница 35 – Мари Бенедикт

Найо тихонько фыркает, услышав столь упрощенное описание, но я невозмутимо продолжаю:

— Новость об обнаружении тела Мэй Дэниелс не сходит со страниц газет. Нет, серьезно, нужно в лесу жить, чтобы ничего об этом не слышать. Так что во время прогулки по историческому району Булони наше любопытство будет выглядеть совершенно естественным. И вполне возможно, горожане куда охотнее поделятся с нами сведениями, если мы будем изображать тех, за кого нас принимают.

— Что ж, пожалуй, стоит попытаться, – соглашается Агата.

Я поворачиваюсь к остальным:

— Итак, леди?

Все дружно кивают.

Возвращаясь по набережной к следующему пункту путешествия Мэй и Селии, рю де Лилль, мы проходим мимо гостиницы с кафе, похоже совершенно безлюдных. Вид у крохотной гостиницы, она называется «Морво», несколько обветшалый. Полагаю, здесь удобно снимать номер, если паром прибывает в Булонь очень поздно или если необходимо отправляться очень рано, когда важна лишь близость жилья к порту.

— Может, заглянем? – предлагает Марджери.

— Куда, в эту убогую развалюху? – Эмма кривится так, будто съела лимон. – С какой стати?

Может, гостиница и не отвечает запросам нашей баронессы – да и, положа руку на сердце, стены действительно не помешало бы покрасить, – но до убогой развалюхи ей все-таки далеко. Мне доводилось останавливаться в гораздо худших отелях и даже жить в куда более запущенных домах на отшибе, в неблагополучных районах. Уже не в первый раз я задаюсь вопросом: а не является ли эта привередливость, которую столь часто выказывает Эмма, напускной? Неужели в странствиях по Европе, когда восставшие крестьяне изгнали ее семью из поместья, им не приходилось пользоваться весьма непрезентабельным жильем? Впрочем, сейчас не время ломать над этим голову.

— А вдруг Мэй и Селия заглядывали сюда, чтобы, например, воспользоваться уборной? Такое вполне возможно после долгого плавания на пароме.

— Марджери, вообще-то, туалеты есть на Морском вокзале, – возражает Найо, и снисходительности в ее тоне несколько больше, нежели я сочла бы терпимым.

— А вы видели, в каком они состоянии? Я только шаг туда сделала – и сразу же развернулась. Готова поспорить, девушки так же поступили, – отвечает Эллингем, и мне отрадно видеть, что она способна отстаивать собственное мнение. И вдобавок отличается проницательностью.

— А ведь и правда! – поддерживаю я ее. – Надо проверить. Навряд ли полицейским такое пришло в голову.

Марджери решительно разворачивается к Найо спиной, распахивает темно-синюю дверь «Морво» и переступает порог. Раздается звон колокольчика, и мы следуем за подругой. Поначалу нас встречают лишь длинная деревянная стойка да стеллаж с ключами. Миновав небольшое фойе, я заглядываю в кафешку в соседнем помещении.

Наконец из комнаты за стойкой к нам выходит женщина неопределенного возраста – ей может быть как двадцать пять, так и все сорок. Она вытирает руки о передник, который надет поверх шафраново-желтого платья, после чего говорит:

— Bonjour, mesdames. Voudriez-vous une chambre d’hôtel? Здравствуйте, леди. Желаете снять номер?

— Non, merci. Pourrions-nous avoir les expressos? О нет, спасибо. Мы хотели бы заказать эспрессо, – отвечаю я.

Кивнув без всякого энтузиазма, хозяйка отводит нас в пустующее кафе, где указывает на столик на шестерых у окна. Пока она хлопочет за крохотной стойкой в дальней части зала, я смотрю в окно на Ла-Манш.