Книга Королевы детектива, страница 75 – Мари Бенедикт

В светлой, отделанной белой филенкой квартире я прожила пять лет до свадьбы с Маком. Поскольку моя работа в рекламном агентстве требовала пребывания в Лондоне в рабочие дни недели, мы с мужем решили оставить жилье за собой, но дополнительно приобрели небольшой дом в Уитхэме, в графстве Эссекс. Туда мы выезжаем на выходные, хотя Мак порой сбегает и в будни, если пишет книгу или объемную статью для газеты. Теперь, когда я окончательно сменила карьеру в рекламном бизнесе на сочинительство детективов, ничто не мешает мне поступать так же.

Я пересекаю гостиную, чтобы включить светильник, и тут из тьмы доносится сиплый голос:

— Дороти?

Я визжу и разворачиваюсь на звук, одновременно нащупывая сзади на своем письменном столе, расположенном у стены рядом со светильником, резак для бумаги. На диване полуразвалившись сидит какой-то мужчина, и его фигура кажется мне знакомой.

— Мак? – спрашиваю я и, слегка успокоившись, опускаю руку, хотя разжимать ее и выпускать острое медное орудие пока не собираюсь. – Это ты?

— Кто же еще, любимая?

— Ты напугал меня до полусмерти! – отвечаю я со все еще заходящимся сердцем. – Я думала, ты только завтра вернешься!

Быстренько положив резак обратно на стол, включаю свет. Мак, однако, моментально догадывается о предпринятых мною мерах самообороны и разражается смехом:

— Собиралась зарезать меня?

— Не в этот раз, – смеюсь и я.

Муж призывно похлопывает по дивану, и я плюхаюсь рядом с ним. Он обнимает меня за плечи, и одна часть меня хочет завалиться с ним в постель и отдаться изнеможению, в то время как другой не терпится выведать новую информацию по делу Мэй – вдруг Мак все еще имеет к нему отношение. Побеждает вторая.

— Есть подвижки по Таррингтону? – для начала невинно осведомляюсь я.

— О да! Скользкий угорь наконец-то попался в сети, поэтому я и вернулся в Лондон раньше. Таррингтон под стражей, и завтра утром его депортируют в Англию. Вот редактор и послал меня вперед – освещать эпопею с нашей стороны Ла-Манша.

Я радостно хлопаю в ладоши:

— Так этому мерзавцу и надо! Поскорее бы вышла твоя статья! С удовольствием почитаю про то, как Таррингтону воздадут по заслугам.

— Признаться, поначалу, когда редактор отозвал меня с убийства Дэниелс, я расстроился. Но теперь понимаю, что все к лучшему. История с этим проходимцем не будет сходить с первых полос еще неделями, а то и месяцами.

— Кстати, о деле Дэниелс: есть какие-нибудь новости в расследовании? Хоть я и была причастна к нему всего лишь два дня, смерть бедняжки взволновала меня до глубины души.

Мак чмокает меня в щеку.

— Я-то после десятков лет работы репортером привык к преступлениям. Но ты, милая, в отличие от меня, всегда была неженкой.

Я снова смеюсь, про себя думая, что неженкой меня еще ни разу не называли. Дерзкой – да. Настырной – как же без этого. Незаурядной – частенько. Невыносимой – что ж, и такое бывает. Но всеми теми эпитетами, которыми обычно описывают представительниц слабого пола – ну почему принято считать, что все мы мягкие, женственные, робкие и нерешительные? – меня никогда не награждали. Одному лишь Маку открыта моя чувствительная изнанка – на что он имеет полное право. Ему известны все мои секреты до единого. Даже те, что я твердо намерена скрывать от остальных до конца своей жизни.