Книга Большая махинация, страница 13 – Балдуин Гроллер

Главным виновником того, что обстоятельства сложились настоящим образом, был, по сути, барон Айхштедт. Во-первых, потому что сложил с себя руководящие полномочия, а во-вторых, потому что очень симпатизировал Виолет (исключительно в рамках приличий). Она стала для него воплощением той самой прекрасной дамы, о которой он давно мечтал и которую долго искал. Его собственная жена умерла двенадцать лет назад, и с тех пор светская жизнь в его доме замерла. Барон полностью посвятил себя клубу, заменившему ему семью. Но теперь в нем проснулось что-то похожее на совесть: он понял, что подобное положение вещей не может продолжаться дальше. Ведь после смерти жены у него остался единственный ребенок – маленькая дочь Гретль. Теперь она превратилась в восемнадцатилетнюю красавицу, и следовало подумать о ее будущем. Пришло время принимать гостей и совершать ответные визиты, чтобы представить юную барышню обществу. Для этого требовалась добронравная спутница, достаточно любезная, чтобы в торжественных случаях принимать гостей вместе с ним, а вне дома сопровождать его дочь с должным изяществом и достоинством. Лучшей кандидатуры, чем Виолет, он не нашел бы во всей округе. В ее лице он нашел светскую даму, умеющую подобрать подходящие случаю туалеты, держащую себя безукоризненно, при этом никогда не кажущуюся чопорной или скучной – всегда в хорошем настроении и оживленную. Гретль могла у нее кое-чему поучиться. То, что в прошлом Виолет была актрисой, нисколько не умаляло ее достоинств. Если поначалу кое у кого и были сомнения, то общественное положение ее супруга быстро эти сомнения рассеяло.

Дагоберт Тростлер тоже окунулся в светскую жизнь. Грумбах ни за что не отпустил бы его, да и Виолет настолько привыкла к другу семьи, что неминуемо заскучала бы. Поэтому, когда Грумбах стал президентом, Дагоберт не только вступил в клуб, но и позволил по настоянию его президента кооптировать себя в правление. О его дружбе с Грумбахом было известно всем, и с этим считались. Все понимали, что угождают самому президенту, приглашая повсюду его друга.

Как после каждого крупного военного маневра следует разбор ошибок, так и после каждого светского мероприятия, как бы поздно оно ни закончилось, в доме Грумбахов начиналось критическое осмысление прошедшего события. Дагоберта всегда обязательно ожидали «на черный кофе и сигару». Так уж было заведено Виолет. Ведь нельзя же вот так сразу взять и лечь спать. Сначала надо немного поболтать, посплетничать, обсудить разных людей – все это чудесно успокаивает нервы. Вот и в этот поздний час трое друзей собрались вместе, чтобы поделиться впечатлениями о только что закончившемся приеме у Айхштедтов.

— Все же было очень мило, – заметила Виолет, которая, конечно, была стороной заинтересованной.

— Безупречно, – подтвердил Дагоберт, потягивая кофе. – Вы, госпожа Виолет, были просто восхитительны в роли хозяйки.

— Боже мой, это так трудно, когда столько гостей!

— Да, пожалуй, в этот раз народу было многовато.

— Вам, Дагоберт, нечего на это жаловаться. Вы же вечно занимаетесь своими наблюдениями. Чем больше людей, тем лучше для вас.

— Это не так, госпожа Виолет. Наблюдать удобнее, когда толпа приглашенных не так велика.

— Значит, сегодня вы остались без добычи?