Книга Однажды в Гарлеме, страница 101 – Колсон Уайтхед

— Я тогда устраивал пожары, поскольку еще не знал, что достаточно увидеть их в моей голове, — ответил Зиппо. — А огонь разводить необязательно. Вот почему мои будуарные снимки пользуются таким спросом. Смотреть — все равно что делать.

— И это все, что ты понял? — проговорил Карни снисходительным тоном, какой обычно приберегал для Фредди. Карни так это произнес, будто Зиппо пропащая душа и неплохо б ему поумнеть.

— Я не хотел об этом говорить, — ответил Зиппо, — это не мое дело, но раз уж ты спрашиваешь меня о том, что тебя не касается, то что у тебя с глазом? Он почернел и заплыл. И выглядишь ты хреново.

— Меня ударили по лицу, — пояснил Карни.

— Со мной это случается постоянно, — сказал Зиппо.

* * *

В четверть девятого Уилфред Дьюк в светло-коричневом полосатом костюме, весело насвистывая, позвонил в домофон дома № 288 по Конвент. Тонкие руки мисс Лоры задернули занавески.

Торговец мебелью и фотограф ждали. Этим вечером Карни впервые с июня пропустил первый сон. В последующие дни он пытался определить, когда все-таки началась работа по Дьюку. Быть может, с ареста наркоторговца, с этого завершающего маневра? Или с возвращения дорвея и планов, которые строил Карни в те летние ночи, или с того дня, когда банкир нанес ему оскорбление, потребовавшее возмездия? Или сама их натура, загримированное их нутро взывало к мести? Испорченность Дьюка. Фамильная склонность Карни лелеять обиды. Тот, кто верит в священную циркуляцию конвертов, убежден: если что-то не получилось, то лишь оттого, что тот, кто взял конверт, не исполнил своих обязательств. Конверт есть конверт. Стоит пренебречь порядком — и сломается вся система.

— Идем, — скомандовал Карни и толкнул задремавшего Зиппо.

Тот поднял глаза: занавески на окне мисс Лоры были раздвинуты.

— Мне снилось, что я сижу в машине, — сказал Зиппо.

Мисс Лора открыла им дверь подъезда. Поднимаясь на второй этаж, Карни думал: она убила его. Дьюк лежит на кровати под балдахином, ему вышибли мозги, а Карни и Зиппо теперь придется покрывать мисс Лору. Если, конечно, она уже не вызвала копов и не смылась, а им расхлебывать. В конце концов, ловушку Дьюку устроила она, а не Карни.

К его облегчению, Уилфред Дьюк возлежал на блестящей красной простыне, раскинув руки и открыв рот, грудь его тихо поднималась и опускалась. Он уснул прямо в костюме и ботинках, разве что ослабил сияющий желтый галстук, и казалось, будто Дьюк сунул голову в удавку. На губах его виднелась улыбка. Мисс Лора, не отрывая взгляда от банкира, прихлебывала «Рейнголд».

— О’кей, — произнес Зиппо, потирая руки. — Значит, сцена на кладбище? Костюмчик не погребальный.

— Достаточно уже кладбищ, — подал голос Карни. — Я, кажется, говорил. Надо будет придать ему позу.

— Паразит он, — сказала мисс Лора. — Снотворное будет действовать еще пару часов. Я дала ему двойную дозу, — добавила она. — Чтобы наверняка.

— Вы же не хотите его отравить.

— Но он ведь дышит, разве нет?

— Вы слыхали про Уиджи? — спросил Зиппо. — Наверняка вы видели его работы, даже если не знаете имени. Он снимал места происшествий…

— Зиппо, помоги мне с ногой.

Мисс Лора, прислонившись к каминной полке, рассматривала Дьюка и стряхивала табачный пепел прямо на херизский ковер.

Несколькими неделями ранее Карни предложил ограничиться снимками, на которых Дьюк в постели обнимает соблазнительно одетую мисс Лору. Но без вопиющего неприличия. Довольно и нескольких фривольных поз. Этого хватит, чтобы покрыть его стыдом и позором, изгнать из высших слоев гарлемского общества. Может, лишить каких-то заработков. Мисс Лора согласилась. Но потом передумала.