Книга Однажды в Гарлеме, страница 110 – Колсон Уайтхед

У половины гарлемских негров есть история о дедушке с юга: он всю ночь провел на крыльце с ружьем, поджидая «Ночных всадников», которые явятся к нему побуянить из-за какого-нибудь городского происшествия. Легендарные чернокожие. Карни и Рыжий потягивали кока-колу, продолжая традиции ночного дозора. В большинстве подобных историй наутро семья собирает вещи и уезжает на север: больше на юге им делать нечего. Открывает следующую главу родовой хроники. Но Карни уезжать не собирался. Наутро он отпер защитную дверь, перевернул табличку — было «Закрыто», стало «Открыто» — и принялся ждать покупателей.

Торговля шла вяло. В такие моменты хорошо быть по ту сторону витрины.

Но самое главное, Карни радовался миру, потому что договорился о важной деловой встрече, которую пытался устроить несколько лет, — с глазу на глаз с представителем компании «Белла Фонтейн». Бог знает, что увидел мистер Гиббз, региональный торговый представитель, в передаче Уолтера Кронкайта или в «Репортаже Хантли-Бринкли». Разграбленные витрины, нарушителей вяжут копы, девицы с шальными улыбками швыряются кирпичами в фотокорреспондентов. Вынудить мистера Гиббза в разгар светопреставления пробираться в Гарлем — большая дерзость. Учитывая, что прежде «Белла Фонтейн» дел с негритянскими перекупщиками не имела.

В среду утром Карни уговорил мистера Гиббза не отменять поездку в Гарлем. «Разве по моему голосу похоже, что мой магазин горит? Мы работаем, мы открыты». Карни — мелкая сошка; если б у мистера Гиббза не была назначена встреча с «Олл-Америкэн» на Лексингтон, в белом центре, и с потенциальными заказчиками из округа Саффолк, он и не прилетел бы из Омахи. Гарлем полыхал, в белом Манхэттене жизнь шла своим чередом.

На витрине у Карни возле пожелтевшего объявления «ВОЗМОЖНА РАССРОЧКА» до сих пор висела табличка «ВЛАДЕЛЕЦ И СОТРУДНИКИ ЭТОГО МАГАЗИНА — НЕГРЫ». Карни улыбнулся. С одного ракурса казалось, будто одна надпись продолжает другую. Ту, что про негров, написала по трафарету Мэри и привезла с собою из Бруклина в понедельник после убийства того паренька. «Чтобы к нам не цеплялись», — пояснила она. Когда протесты перекинулись на Бед-Стай, Карни велел Мэри оставаться дома, ухаживать за матерью и сестрой. А в магазине Карни и Рыжий управятся сами. Мэри согласилась, хотя долго извинялась и даже расплакалась. В четверг беспорядки закончились, и на следующий день Мэри была на работе вовремя, будто ничего и не происходило.

Пусть объявление на всякий случай пока повисит — хуже не будет.

* * *

— Ничего не продал, — сообщил Рыжий. — Правда, народ с удовольствием разглядывает диван «Арджент». Уж очень им нравится обивка с узором в елочку.

— Я заметил.

Пять лет назад беспроигрышным вариантом был «Коллинз-Хэтэуэй». Теперь покупатели полюбили «Арджент» с его чистыми линиями, излучающими роскошь. Взять наполнитель из пенополиуретана, засунуть в новую пятностойкую ткань «Велоуп» — «Арджент» и правда превзошли самих себя. «Вы слышали о проекте „Манхэттен“, в котором собрали ведущих ученых со всего мира? — спрашивал покупателей Карни. — Именно это и сделал „Арджент“, только не с атомной бомбой, а с пятностойкой обивкой».

И этого обычно хватало, чтобы клиент плюхнулся на диван.

Карни отпустил Рыжего пораньше. У него уже было двое детей, и он с меньшей охотой оставался в магазине до закрытия, а из-за ночных дежурств неделя выдалась долгой. Во вторник, в ночь беспорядков, Карни от скуки дал должности Рыжего новое название: помощник менеджера по продажам. А Рыжий заказал себе нагрудный значок с фамилией и должностью, зная, что босс это сделать не удосужится. В ожидании, пока привезут значок, Рыжий повесил на грудь временный, прикрепив его раздобытой где-то булавкой второго пилота «Пан-Ам».