Книга Однажды в Гарлеме, страница 112 – Колсон Уайтхед

— Время девять вечера, — рассказывал Фредди. — Я выхожу из метро, хочу купить себе сэндвич, на улице толпа народу. Вскидывают кулаки, размахивают плакатами. Скандируют имя борца за права чернокожих: «Нам нужен Малькольм Икс! Нам нужен Малькольм Икс!» и «Долой копов-убийц!». У некоторых в руках фотографии копа-убийцы с подписью: «Разыскивается живым или мертвым». А я есть хочу, мне все это нафиг не надо. Я ищу, где купить сэндвич.

После убийства парнишки Конгресс расового равенства развернул бурную деятельность, в пятницу провел митинг, и еще один в субботу у 28-го полицейского участка.

— Говорят, они толкали речи прямо в участке, и я подумал: «Может, я активист?» Почему нет? Ты же знаешь, как мне нравятся девчоночки из КРР, серьезные донельзя, болтают о переменах. В прошлый раз в «Линкольне» я зацепился языком с девицей из КРР. Вылитая актриса Дайан Кэрролл. Похожа на нее как сестра. Но ничего не вышло. Она сказала, что ей нужен тот, кто окончил колледж, и я такой — а я учился в колледже…

— В Университете Калифорнии, в Лос-Анджелесе, в УКЛА, — подсказал Карни.

— Вот-вот, только не укла, а угла Ленокс-авеню.

Старая шутка.

Фредди пошел за толпой к участку на Сто двадцать третьей улице, где какой-то младший администратор из КРР — очки в темной роговой оправе, красный галстук-бабочка — зачитывал список требований: комиссар полиции Мерфи должен уйти в отставку, давно назрела необходимость собрать комиссию гражданского контроля.

— Тут эти негры орут: «Убийца! Убийца! Убийца!», там этот братишка разоряется в мегафон: «Сорок пять процентов нью-йоркских копов неврастеники и убийцы!» Такой шум стоит, что лучше б я остался в метро. А копы тоже это терпеть не намерены. Они ставят заграждения, загоняют за них толпу. И все в шлемах, потому что знают, что им прилетит по башке. Чертов коп достает специальный коповский мегафон и орет: «Разойтись по домам! Разойтись по домам!» А ему в ответ кричат: «Малыш, мы и так дома!» И в этой давке какая-то бабка зарядила мне локтем в живот. Жара. Толпа разъяренных негров, все злые как черти, а я сэндвич хочу. Ну, пошел я себе прочь по Сто двадцать пятой, а народ вокруг гудит: говорят, полиция избила и арестовала кого-то из КРР. И все! Снесли заграждения. Ниггеры с крыши бросают в копов чем ни попадя — кирпичами, бутылками из-под газировки, кусками кровли. Раскачивают машины, швыряются всяким дерьмом из окон. Ну я и думаю: «Как в этом шухере искать сэндвич?» На Сто двадцать пятой все магазины уже закрыты или закрываются пораньше из-за беспорядков. Та кубинская забегаловка, где на мясо кладут маринованный лук, тоже закрыта. И у Джимми, и в «Короне» свет не горит. А жрать охота, сил нет — знаешь, как это бывает, когда хочешь чего-то еще больше, когда понимаешь, что фиг получишь? Негры привязывают к антивандальным дверям цепи и срывают их машинами. Потом разбивают стекла, забираются внутрь. Я человек простой. Положи мне чего-нибудь между кусками хлеба — я и доволен. Но как, ети его мать, я куплю себе сэндвич, когда вокруг такое? Народ бегает, орет. И еще я подумал — черт, весь этот шухер наверняка помешает брату.

Фредди ничего не оставалось, кроме как рвануть на север, в закусочную Грейси.

— И там я наконец купил себе сэндвич с индейкой. Неплохой, кстати. Но какой кошмар творится, — добавил Фредди. — Хоть на улицу не выходи. Мы с Лайнусом решили переждать у нас дома.