Книга Однажды в Гарлеме, страница 145 – Колсон Уайтхед

Мужчины почти не прерывали молчания. Джон принес показать сувенирную программку, и Перчик сказал:

— Всемирная выставка — что еще придумают эти белые?

Элизабет попросила Мэй достать красивые салфетки, и сели ужинать. Мясо Элизабет приготовила с картофелем и морковью, днем испекла кукурузный хлеб. Перчик положил себе от души, и Элизабет одобрительно кивнула. Карни принес две банки пива «Шлиц».

— Как вы познакомились с отцом Рэймонда? — спросила Элизабет.

— Он знал дедушку? — удивилась Мэй. Дед у нее был один, второго она не застала, и ей было любопытно послушать о нем.

— По работе, — ответил Перчик.

— А, — сказала Элизабет.

— По другой, — спешно пояснил Карни, чтобы Элизабет не успела представить себе переломанные коленные чашечки. — Помнишь, я говорил тебе, что отец порой работал в автомастерской под названием «Чудо».

— Автомастерской, — повторила Элизабет.

— Я не стал бы работать с Патом Бейкером, — возразил Перчик. — Он жулик почище, чем сельский священник.

Элизабет, прищурясь, посмотрела на Карни, но ничего не сказала.

— И чем вы теперь занимаетесь?

Перчик взглянул на Карни. Не для того, чтобы спросить совета, как отвечать, а чтобы сообщить, что ставка его повысилась. И Карни, возможно, придется отдать ему еще и журнальный столик — чтобы ставить на него пиво или миску винограда.

— Перебиваюсь халтурками, — ответил Перчик.

— Будь добра, передай мне картофель, — попросил Карни. — Я такой люблю.

Несмотря на медленное начало, Элизабет вытащила из Перчика больше, чем когда-либо удавалось Карни. И где он теперь живет (неподалеку от Конвент), и где вырос (на Хиллсайд-авеню в Ньюарке), и есть ли у него дама, которую он водит по разным увеселительным заведениям (нет, с тех пор как его пырнули ножом в живот, приняв за другого; долго рассказывать). Джон пересел на колени к Мэй и спросил у гостя, какой его любимый цвет. Тот ответил:

— Я люблю ярко-зеленый, как здешние парки весной.

Для Элизабет Перчик был очередным колоритным персонажем из Гарлема Карни, места не то чтобы совпадавшего с ее благополучным районом. Таких чудаков, как Перчик, ей доводилось видеть нечасто, но они ей нравились больше.

Элизабет облокотилась на стол, переплела пальцы.

— Каким был Рэймонд? — спросила она. — В детстве.

— Да почти таким же. Только поменьше.

— Перчик никогда не приходил к нам без подарка, — вставил Карни. — То мягкую игрушку мне принесет, то деревянный вагончик. Так мило.

Джон захихикал, сочтя это нелепостью, а следом и остальные. Опущенные уголки рта Перчика выпрямились в нитку — так выглядела его веселая улыбка.

Элизабет сказала, что им в контору снова звонят. Те клиенты, кто живет не в Нью-Йорке, никуда и не пропадали, а вот местные в неделю протестов не звонили вообще.

— Никто не хочет ехать в отпуск, когда в соседнем доме пожар, — заключила она.

Карни сообщил Перчику, что Элизабет работает в турбюро «Черная звезда», и пришлось объяснять, что это такое, поскольку Перчик «не из тех, кто часто ездит в отпуск».

С одной стороны, они обсуждали то же, что каждый день обсуждают друг с другом соседи: так проще выжить. «Этот коп Рукер, который вечно торчит на Шестой, охотится на черных. После семи часов в итальянский квартал ни ногой. Отберут дом за просрочку с оплатой». Но «Черная звезда» и прочие турбюро, различные туристические справочники для негров брали эту важную информацию и делали доступной повсеместно — для всех, кому это нужно. На стене кабинета Элизабет висела карта Соединенных Штатов и Карибского региона; на ней булавками и красным фломастером были отмечены большие и маленькие города и маршруты, которые рекламировало турбюро. Будешь придерживаться указанного пути, и ничего с тобой не случится, ешь спокойно, ночуй спокойно, дыши спокойно; уклонишься — берегись. Общими усилиями мы свергнем их подлый режим. То была карта черного государства в белом мире — часть большего, но и само по себе, независимое, с собственной конституцией. Если мы не будем помогать друг другу, то погибнем.