Книга Однажды в Гарлеме, страница 31 – Колсон Уайтхед

О некоторых товарах из магазина Карни придумал для копов легенду, но если его прижмут, пиши пропало. Сверят серийный номер телевизора «Силверстоун» со списками краденого. Карни впился взглядом в Фредди.

— Никто из вас не разболтал? — спросил Майами Джо. — Ни один?

Молчание. Перчик сунул в рот зубочистку и руку в карман.

— Мы бы знали, если б они знали, — сказал Артур.

— Кому ты об этом рассказывал, Фредди? — спросил Майами Джо.

— Никому не рассказывал, Джо, — ответил Фредди. — А ты? А та девушка из «Терезы», которая дала тебе наводку? Где она?

— Я сплавил ее из города навестить мать. Иначе было нельзя: она живет в Бербанке, эти ниггеры целый день треплют языками.

Майами Джо посмотрел на Карни.

Карни покачал головой. Артур правильно говорит: если бы кто-то проболтался, они сейчас не сидели бы в его кабинете, не вели себя так вежливо. Почти вежливо. Обычно болтают о Карни, а не наоборот, так он считал. И один из пройдох, таскавших к нему в мебельный магазин то золотые наручные часы, то портативный приемник «Зенит», в конце концов добавил имя Карни в подпольный список барыг. Рано или поздно это должно было случиться.

Последний раз столько народу набилось к нему в кабинет в тот нелепый денек, когда он бросил вызов законам физики: как убрать из подвала эту дрянь, раскладной диван. Его припер туда Гейб Ньюман, он арендовал это помещение, пока не смотал удочки. Не иначе как Ньюман просунул оранжевую махину сквозь металлическую решетку в асфальте или сквозь люк в полу кабинета. Если, конечно, он не прибег к телепортации, как в том фильме ужасов «Муха», или к чарам вуду — впрочем, то и другое вряд ли. Но как убрать диван из подвала, не понимал никто — ни сам Карни, ни четверо итальянцев из «Арджента» — они как раз привезли весеннюю партию мебели, и под нее нужно было освободить место. Итальянцы кряхтели и тужились. Диванище не поддавался, не сдвинулся ни на дюйм, не пролез ни в один из лестничных маршей, к каким бы проверенным грузчицким трюкам ни прибегали итальянцы. Даже ругань не принесла облегчения. Время шло, и в конце концов Карни принес пожарный топорик и порубал эту падлу. Все равно модель дрянная и спросом не пользовалась. Но история дивана так и осталась загадкой.

И вот теперь в его кабинете снова собрались люди, того и гляди заметят: кое-что здесь не к месту, а именно сам Карни. Он надеялся, что не придется снова браться за топор.

Сирена приблизилась и проползла мимо них на восток по Сто двадцать пятой. Никто не шелохнулся, пока все не удостоверились, что это не патрульная, а пожарная машина. Вроде крепкие мужики, но чуть дунул ветерок — и они уже затряслись, что их спичечка может погаснуть.

Майами Джо ослабил галстук. Жара. От вентилятора мало толку.

— Я хочу знать вот что, — он вновь обратился к Карни, — сумеешь ли ты сбыть добычу. Пока Фредди не назвал твое имя, я о тебе и не слышал. То ли ты работаешь по мелочи, то ли что, но я ни черта о тебе не знаю.

Чувак был прав, причем больше, чем думал. Потому что Карни не барыга.

Да, часть вещей в магазине краденая. Телевизоры, радиоприемники — когда он ими еще торговал, — изящные современные лампы и мелкая бытовая техника в идеальном состоянии. Он был стеной между миром криминальным и законопослушным, стеной необходимой, поскольку принимал на себя нагрузку. Но когда дело касалось драгоценных камней и металлов, он был скорее посредником. Фредди приходил к нему с товаром, а Карни относил его в Нижний Манхэттен, на Кэнал, к Буксбауму. Тот доставал лупу, весы, оценивал принесенное и давал Карни для Фредди по пятьдесят центов за доллар. С доли Буксбаума Карни имел пять процентов. Благодаря ему ювелиру-еврею не нужно было ходить в Гарлем, чтобы найти клиентов среди цветных, он вообще с ними не пересекался, а Фредди — и прочие местные, приносившие Карни серебро или браслеты, инкрустированные драгоценными камнями, — получали еще одного скупщика, и без гарлемской нервотрепки.