Книга Однажды в Гарлеме, страница 66 – Колсон Уайтхед

— Если каждый день вкалываешь, порой бывает плохое настроение.

Интересно, что на уме у Элизабет — его настроение или его новый рабочий график.

— Мне-то откуда знать, — ответил Фредди, и они рассмеялись.

Подошла официантка, что-то пробормотала. Фредди ей подмигнул, подцепил с тарелки Карни хлебную корочку и слопал. Когда официантка ушла, Фредди спросил:

— Что в городе слышно?

На его жаргоне это означало «расскажи мне сплетни». Про их общих знакомцев-мошенников Карни сообщил Фредди, что Лестер и Птичка попались и сейчас прохлаждаются в тюрьме Райкерс. Лестер с самого детства делал глупости из-за девиц. Но на этот раз влип не из-за того, что за кем-то бегал, — на барбекю в честь Дня поминовения павших во всех войнах в Грейвсенде он пырнул ножом сестрицу своей подружки за то, что та потешалась над его штанами.

— Ее увезли на скорой, а они продолжили есть курицу.

Птичка же сорвался с пожарной лестницы, вылезая из квартиры на третьем этаже, добавил Карни. Полиция нашла его без сознания на тротуаре, из кармана его торчал чужой кошелек.

— Зиппо забрали за то, что он выписывал фиктивные чеки, — сказал Фредди. — Арестовали дома у его мамы.

Братья поморщились и застонали.

— Лучше бы он и дальше занимался кино, — заметил Карни.

До того как для Зиппо настали трудные времена и он связался с чеками, Зиппо делал будуарные фотографии, «чувственные портреты», как он называл их, и подрабатывал тем, что продавал порнофильмы всем, кого интересует продукция такого рода. Весной прошлого года он взял на работу некую юную леди, желавшую подзаработать, а ее мужчина, пронюхав об этом, устроил скандал. Разбил Зиппо оборудование и лицо. С тех пор минуло три месяца, Зиппо так и не оправился от урона.

— Ну а твои дела как? — поинтересовался Фредди.

Он не был у брата со времен ремонта, в ходе которого в стене кабинета Карни проделали дверь на улицу. Так Карни мог, минуя торговый зал, попасть прямо на Морнингсайд между Сто двадцать пятой и Сто двадцать шестой. И принимать посетителей после шести вечера, отослав Рыжего и Мэри домой.

— Они уверены, что я хороший начальник, поскольку не позволяю им задерживаться на работе, — сказал Карни, и братья опять рассмеялись, точно над общей шуткой в прежние времена, например, над фразочкой Джеймса Кэгни из «Белой горячки» — «Я на вершине мира!», — если кому-то случалось отколоть вопиющую глупость.

Карни сомневался, стоит ли упоминать об этом, но все равно сказал: Чинк Монтегю из-за чего-то разругался с Лу Парксом, давним своим барыгой, и теперь отправляет клиентов к Карни. Разумеется, за долю.

— Так что теперь Чинк получает от меня не только еженедельный конверт, но и процент за наводку, — пояснил Карни. — Хуже дяди Сэма.

Времена изменились. Раньше-то это Фредди обстряпывал дела.

— Молодец, — сказал он, — если бы этот ниггер только знал.

Об отеле «Тереза» они вспоминали редко, с тех пор минуло два года. Фредди по-прежнему пробавлялся мелкими кражами, но с техники перешел на ювелирку — ожерелья, браслеты. После того раза он Карни в дела не вмешивал и, насколько тому было известно, ни с какими подельниками больше не работал. До прошлой зимы Фредди был на подхвате у Чета Блэкли, обслуживал симпатичный маршрут на Амстердам в районе Сто тридцатых, с двумя старыми жилыми домами и потоком студентов колледжа. Но Чета Блэкли взяли в Новый год у Клуба ветеранов, тем и кончилась эта многообещающая, однако недолгая затея. Карни не знал, чем с тех пор промышляет Фредди. Чтобы встретиться с ним сегодня, Карни пришлось, перебрав все прочие известные способы, оставить с пяток сообщений в «Ночных птицах».