Книга Однажды в Гарлеме, страница 93 – Колсон Уайтхед

Дешевка Брюси был из тех котов, что селят своих девиц в квартирах, чтобы те принимали постоянных клиентов. Ремеслом этим он начал заниматься давно, Перчик в ту пору еще не вернулся с Тихоокеанского театра военных действий. Время над Брюси не властно, а вот его женщины быстро наматывают пробег. Перчик не раз слышал, что Брюси зарывает трупы в парке Маунт-Моррис. Шесть лет назад он видел, как Дешевка Брюси порезал одной из своих мадам лицо, в три часа ночи в «Хай Темпо Лаунж». Распорол ей щеку. Одна из тех долгих ночей, которые длились бы еще дольше, если б не этот вопль. Моментально трезвеешь.

В день мисс Лора принимала пару посетителей. Они приносили ей всякое, она потом — Перчик сам видел — выбрасывала это в мусорные баки: большие букеты цветов, красные коробки конфет из магазина Эмилио. Те, которые спали с ней два раза в неделю, как Дьюк, одевались получше. Причем те, кто одевался получше, приходили с пустыми руками.

Порой мисс Лора выглядывала из окна третьего этажа, провожала клиентов взглядом, и на лице ее читалась такая пылкая ярость, что Перчик опускал глаза и смотрел в свою чашку с кофе.

* * *

В начале июля Перчик заглянул в мебельный магазин. Мэри его засекла, когда он шел по торговому залу. Он кивнул, и она отвернулась, озадаченная его напускным безразличием.

Карни закрыл жалюзи в кабинете. Он не то похудел, не то осунулся, будто недосыпал.

— Симпатичный сейф, — сказал Перчик.

— Чем он плох?

— Кроме того, что маленький?

— Да.

— Это «Эллсворт», я всегда радуюсь, когда вижу «Эллсворт». Но вряд ли кому-то захочется иметь сейф, который радует вора.

Из-за этого замечания Карни дулся на Перчика до окончания встречи.

— Я ходил к ее дому на Конвент, сидел в закусочной, — сообщил Карни. — Бывает ли Дьюк, проверил.

— Бывает, конечно, — ответил Перчик. — По-твоему, я выдумал эту хрень?

Карни заплатил Перчику за работу и попросил заняться новым человеком, Бизом Диксоном.

— Он друг моего брата Фредди.

Перчик пожал плечами.

— Мы вместе росли, — добавил Карни.

Биза Диксона Перчик знал и был о нем невысокого мнения. Диксон тоже из молодого поколения гарлемской шпаны: вспыльчивый, шальной, малахольный. Пару лет назад Корки Белл нанял Перчика для охраны на большую игру в покер, которую Белл устраивал каждый январь, в выходные после Нового года. Корки Белл любил приглашать на игру добропорядочных горожан, а как их залучить, если к ним начнет цепляться какая-нибудь шпана? Играли три дня подряд, легко и непринужденно, все вели себя прилично, не считая того случая, когда заявился Биз Диксон.

Корки позвал бармена, который вечером по субботам работал в отеле «Тереза». Спиртное лилось рекой, как и следует в игорном зале. Разносили ростбиф на ржаном хлебе с русским соусом, а на заре — яичницу. В один год Корки пригласил выступить Сильвестра Кинга, он спел а капелла самую популярную свою песню, «Летний романс». Кинг — двоюродный брат Корки, потому и согласился. Вдобавок Корки давал деньги в рост, и короткое выступление покрывало недельные — грабительские — проценты по кредиту за новый бассейн Кинга на Лонг-Айленде. Бассейн в форме восьмерки, сказал Корки, с часовым механизмом в коробочке, который пшикает аэрозолем с жасмином — известный афродизиак.

Этот белый бухгалтер из Коннектикута, некто Флетчер, все время обыгрывал Диксона. Когда Диксон начал его задирать — «Почему ты остался в игре c шестеркой, почему ты играешь такими говенными картами», — Флетчер не проронил ни слова, и Диксон взбесился. Бухгалтер был обычный фраер, который кантуется в Гарлеме, как те белые девицы с Парк-авеню по выходным у Мела. Уркам и фраерам полезно время от времени пересекаться, дабы увериться в правильности избранного пути. Игра у Корки Белла была как раз таким местом.