Книга Газовый убийца. История маньяка Джона Кристи, страница 65 – Кейт Саммерскейл

По словам Керрана, Кристи легко начинал плакать, особенно при любом упоминании о жене. Он описывал пабы как «ужасные места», а мастурбацию – как «ужасное дело». Рассказывая о том, как он познакомился с одной из своих жертв, он говорил: «Мы выпили по маленькой чашке чая», – показывая при этом ее размер с помощью большого и указательного пальцев. Доктор Керран был потрясен самодовольством Кристи и его напускной благопристойностью. По его словам, подсудимый вызвал у него такую неприязнь, как ни один из тех, с кем ему доводилось беседовать.

Доктор Джон Мэтисон, главный врач тюрьмы Брикстон, тоже остался не в восторге от Кристи: по его словам, рядом с ним по коже начинали бегать мурашки¹⁵. Он рассказывал, что Кристи иногда был раздражителен, иногда хитер и угодлив. Рассказывая о своем детстве, он сообщал особенно противоречивую информацию. Во время их первой беседы Кристи назвал своего отца алкоголиком; спустя шесть недель он сказал, что Эрнест Кристи вообще почти не пьет. Он заявлял доктору, что был любимым ребенком своей матери. Мэтисон узнал, что в 1952 году Кристи провел три недели в больнице Ноттинг-Хилла, страдая от сильной диареи и боли в спине, и что врачи, заключив, что его состояние было психосоматическим, направили его в психиатрическую больницу на юге Лондона.

Когда Мэтисон спросил Кристи о его сексуальном опыте, тот сообщил, что у него всегда были трудности с эрекцией. Юность он провел в Галифаксе, и там, по его словам, «девушки считали меня слишком медлительным, так как я только и делал, что обнимался с ними. В конце концов мне удалось совершить половой акт. Я никогда не мог делать это стоя, как хотели некоторые девушки, но все удавалось, если мы лежали на траве». Кристи рассказал, что у них с Этель не было полового акта ни в первые три года их брака, ни в последние три. По его признаниям, он не испытывал гомосексуального влечения, у него никогда не было ночных семяизвержений и он никогда не мастурбировал. «Говоря о своей сексуальной жизни, он был нерешителен и не казался откровенным», – отметил Мэтисон. Он провел тест на коэффициент интеллекта, по результатам которого Кристи набрал сто двадцать девять баллов, что намного выше среднего показателя в сто баллов (Тим Эванс, которого Мэтисон обследовал в 1949 году, набрал очень скромные шестьдесят пять баллов).

Кристи намекнул Мэтисону, что у него есть кое-какие сведения об убийствах.

— Мне кажется, в голове что-то есть, но я не могу это разобрать, – сказал он. – Вроде бы складывается картинка, а потом, прежде чем все прояснится, все снова перемешивается. Голова начинает болеть, когда картинка проясняется, и это как раз мешает довести дело до конца. Я знаю, что-то там есть.

Мэтисон в своих записях отметил, что Кристи был послушным заключенным: «Наводит порядок на своем прикроватном столике с тщательной аккуратностью. Сохраняет весь пепел от сигарет в течение недели». Кристи хвастался доктору своими успехами в шахматах и домино, а также утверждал, что очень популярен среди других мужчин здесь.

В тюремной камере он был крайне высокого мнения о себе¹⁶.

— Полагаю, ни один человек, когда-либо находившийся в этом отделении, не имел большего списка обвинений или большего количества преступлений, – с гордостью говорил Кристи одному из заключенных, который впоследствии продал эти сведения газете «Эмпайр ньюс». – Я, наверное, первый человек в стране, которого обвиняют в четырех убийствах.