Книга Дом с леденящей тишиной, страница 18 – Дарья Литвинова

— Надеюсь, сегодня она объявится, – почти равнодушно сказала Полина напоследок.

Разъединив телефонную связь, Лика Леонидовна тяжело выдохнула, почти со стоном.

Всю правду оперативнику она не рассказала.

Когда Мария была подростком, она трижды исчезала: в шестнадцать лет уехала на велосипеде в соседний город и не давала о себе знать неделю; в восемнадцать взяла машину отца и отправилась на море, выключив телефон; в девятнадцать уехала автостопом в Москву, не сказав родным ни слова. Марию показывали психиатру, и он диагностировал дромоманию^[7]: склонность к спонтанным изменениям местоположения; добавил, что это может быть симптомом шизофрении. Лика Леонидовна тогда не слишком расстроилась: по крайней мере, нашлась причина этих уходов; кроме этого, Мария ничем среди окружающих не выделялась, а вероятность передачи болезни ею по наследству была довольно мала. Психиатр сказал, что шизофрения может никак и не проявиться, за исключением таких внезапных исчезновений; с этим можно было жить.

В Москве Мария познакомилась с Петром, и ее уходы из дома прекратились. Лайковая посчитала это благословением. Но что, если недуг дремал, а спустя время в стрессовой ситуации дал о себе знать? Тогда, получается, в полицию обращались зря: а ну как принудительно поставят Машу на учет в психиатрической лечебнице, хотя сейчас насильственно этого вроде бы не делают… Но, так или иначе, вся семья Ворониных непременно узнает о ее болезни, если не придумать внятных объяснений, а сватье Инге хватит любого подозрения, чтобы обвинить невестку в болезни Гали…

Больная внучка и так была тяжелой темой для семейного общения; как водится, ее баловали и любили, иногда даже несколько сверх меры, чтобы она не чувствовала себя хоть в чем-то обделенной; а ведь девочки росли, и увеличивался разрыв между ними. У Полины были друзья, интересы, планы на жизнь; Галина жила фантазиями, часто плакала и бурно реагировала на любые внешние изменения, даже если они не затрагивали ее лично. Пока сватья была уверена, что это результат досадной «поломки генов», к Марии не было претензий; просто больной ребенок, это случается. Но узнай Инга о наследственности…

А вдруг что-то все же случилось с дочерью? Значит, ее заявление совсем не зря. Лика Леонидовна, несмотря на все свои опасения, надеялась, что полиция уже занялась поисками; почему-то она представила, как люди в форме ходят по домам разных городов и ищут ее пропавшую дочь, и Лайковой полегчало.

На черепе трупа, обнаруженного в сгоревшем доме поселка Красногорского, судебно-медицинский эксперт трещины не обнаружил; зато два ребра у покойника были сломаны непосредственно перед пожаром. В причинно-следственной связи со смертью, однако, переломы не состояли, и был сделан вывод, что погорельцы, предположительно, передрались, потом напились до положения риз и выключились, не затушив сигарет: пожарные дали предварительный ответ, что пожар связан с халатностью самих погибших. Материал по сломанным ребрам передали в следственный отдел полиции, чтобы там вынесли постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

— А опознавать их как? – угрюмо поинтересовался Юков в никуда. – Со слов таких же алкашей, которые маму не помнят?

— Участковому скажи, пусть привезет наиболее вменяемых.