Онлайн книга «Дом с леденящей тишиной»
|
— А могла она, например, съехать со знакомой дороги и заблудиться? Девушка задумалась, вспоминая. — Да нет, – через несколько секунд сказала она, – мать рисковать не любит. Да и машинка маленькая, по бездорожью увязнет, так что она всегда ездит обычными маршрутами. — Скажите, подруг или друзей ее вы знаете? — У нее их нет, – отрезала Полина. …Младшая дочь пропавшей Ворониной, Галина, вошла в кабинет, прижимая к и без того выдающемуся, а теперь еще и распухшему красному носу платок в темных пятнах от влаги. На щеках девушки засыхали дорожки слез. Присев на край стула, она прерывисто вздохнула и спросила: — Еще ничего не известно? — Нет, – покачал головой оперативник, – но вашу маму ищут. Всеми силами. Нам нужно опросить вас, вы… можете отвечать на вопросы? — Да, конечно. Галина закивала, и от этого ее вид стал еще более несчастным. Ей было пятнадцать, но выглядела девушка старше: крупная, широкоплечая, чуть полнее, чем следовало бы в ее возрасте, с намечающимся вторым подбородком; она была одета в плотный комбинезон с кучей застежек и от этого казалась еще больше. Психолог своим обычным успокаивающим голосом задала пару вопросов, и Юков приступил к опросу: «Галина… в последнее время было что-то необычное в поведении мамы?» «Она не делилась своими планами? Были какие-то идеи, ей несвойственные?» «Не появлялись ли у нее новые знакомые?» «Что известно о ее работе?» «Что беспокоило ее последнее время?» «Какое у нее было настроение, не было ли перепадов?» «Часто ли мама пила алкоголь?» «Жаловалась ли она на нехватку денег?» «На что вообще она жаловалась?» «Насколько доверительные отношения между вами?» И так далее и тому подобное; список вопросов конечный, но не исчерпывающий. Те же самые, что задавались до того старшей сестре; и те же самые ответы, только на вопрос об отношениях матери с отцом Галина ответила: — Они очень любят друг друга. Семья – это самое важное для нас. Родители вместе двадцать лет, можете себе представить?.. Голос ее прервался. — Последний вопрос, – сказал оперативник. – После того, как мама уехала, из дома ничего не пропало? Документы, вещи, может быть, украшения? Папа ничего не говорил об этом или, может, это бросилось в глаза? Девушка покачала головой, всхлипнула и громко высморкалась. — Извините, – прошептала она. – Ничего не пропало, только мама… Напоследок Юков решил опросить и свекровь пропавшей Ворониной. Идею дачи объяснений дама поначалу приняла в штыки: — Вы что же, уважаемый, и меня подозреваете? — Почему же сразу – подозреваем, – как можно галантнее произнес Юков. – Возможно, какие-то детали в вашем рассказе помогут нам установить истину. — Насколько я поняла, – стояла на своем та, – мало того что вы опрашивали меня в моем доме, так теперь всем нам сейчас придется ехать в Следственный комитет и беседовать со следователем. И к чему трижды повторять одно и то же? — Так положено, – вновь выдав стандартную фразу, вежливо улыбнулся оперативник. Естественно, «положено» никем не было, но по неочевидным преступлениям лучше перестраховаться: что упустил следователь, дополнит оперативник, и наоборот; плюсом было и то, что во время повторной дачи объяснений люди вспоминали ранее забытые важные подробности либо, наоборот, начинали путаться, что помогало изобличить их. |