Книга Дом с леденящей тишиной, страница 59 – Дарья Литвинова

— Там труп! – выдохнул тот. – Женский! Я руки спустился сполоснуть, мы мясо жарим… А там она! Плавает! Синяя!

Юков с Шоминым переглянулись.

— Показывай, – велел следователь.

Петра Воронина выпустили в положенную дату, в девять поутру; щурясь на солнце, он полной грудью вдохнул непривычно прохладный для июля воздух, свел лопатки, выпрямляя спину, и оглядел себя. Вещи следовало или выбросить, или немедленно отправить на три сеанса в стиральную машинку, да и ему самому неплохо было бы постоять под душем, по ощущениям – пару-тройку часов. Он отряхнул джинсы и аккуратно сложил вчетверо копию постановления о своем аресте, чтобы сунуть ее в карман.

— Опять придется в комитет кататься, – угрюмо проговорил стоящий на крыльце отделения розыска сержант Мякин, глядя, как Воронин пружинистым шагом направляется к выходу из РОВД. – Жди заяв.

— Покатаемся, – равнодушно ответил Муфаев, затягиваясь дымом сигареты. – Первый раз, что ли…

— Да надоело.

Мякину последнее время тотально не везло. Не успела закончиться эпопея с написанным на него заявлением о превышении должностных полномочий в баре «ПИр ВОвремя», где сержант сначала протер пол лицом одного из посетителей, а потом пристегнул второго наручниками к высокому барному стулу и отказывался пустить парня в туалет по-большому, как «прилетела» следующая жалоба: Мякин, выехав на место происшествия, разбил айфон одного из малолетних нарушителей, когда тот решил снять полицейского на видео. Этот эпизод изрядно подпортил ему нервы, но только наступило затишье, как снова здравствуйте: заявление от супружеской четы Паданиных, причем уж в этом случае сержант был совершенно не виноват. Теща Паданина вызвала наряд полиции, заявив на зятя, поскольку тот, выжрав литр неустановленного вещества, принялся гонять по квартире своих домочадцев, в процессе чего расколотил кулаком зеркало, крича, что зло множится, и побежал на балкон бить стекла. Супруга попробовала его успокоить, но Паданин засадил ей в глаз, схватил за шиворот и стал пытаться выкинуть из окна. Приехавший на вызов о покушении на убийство Мякин, увидев несущегося на него дюжего мужика с окровавленными кулаками, поступил, по сути, верно: проорал, что он из полиции, сделал подсечку, сел на грохнувшегося на пол Паданина сверху и зафиксировал руки наручниками. Беда была в том, что, падая, мужчина сломал запястье, а сержант это запястье еще и защелкнул «браслетом» и, когда оно раздулось до невероятных размеров, внимания не обратил. Паданин был грузчиком и единственным работающим человеком в семье; разумеется, о работе пришлось на время позабыть, с гипсом много не нагрузишь. Грех за случившееся возложили на Мякина.

— Ты о злодее с переломом? – уточнил Муфаев. – Вообще забей. Нечего было ханку бидонами жрать. А этот кекс сто процентов жаловаться не будет.

— Почему так думаешь?

— Чуйка. Да и пока сидел, не написал, а сейчас у него дела поважнее будут.

Оперативники провожали Воронина взглядом, пока тот не скрылся в предбаннике РОВД, где стоял турникет.

Мобильный телефон Петра разрядился, но он был уверен, что мать знает время его выхода и приедет за ним; так и получилось: напротив ворот РОВД через дорогу уже была припаркована серебристая «Нексия». Воронин невольно залюбовался матерью: стройная, в белоснежном брючном костюме, она неотрывно смотрела на здание полиции и оживилась, замахала рукой, увидев сына. Перебежав дорогу, Петр поблагодарил женщину, предупредив: