Книга Дом с леденящей тишиной, страница 56 – Дарья Литвинова

— Телефон в спешке могла и потерять.

— Могла, да, но она появилась бы или у клиентки, или в салоне!

— Прошло меньше чем полдня, – спокойно сказал Юков. – Вполне возможно, имеет место версия с поломкой машины, которую сейчас устраняют в присутствии вашей дочери. Поэтому она и не пришла к клиенту…

— Это абсурд, – перебила оперативника мать Элины. – Дочь стремится стать известным визажистом. Она не могла не прийти к клиенту, чтобы сделать свадебный макияж. Вы представляете, что это значит для репутации мастера – даже на полчаса просто опоздать к невесте перед свадьбой?!

Юков не был ни мастером, ни невестой и при этом крайне редко опаздывал, но представить ситуацию мог; однако он также знал, что значит «выгорать» – настолько, что спонтанно бросаешь все на свете и бежишь в никуда. В его практике уже были случаи, когда якобы «пропадали без вести» успешные и ответственные люди, и их близкие точно так же уверяли: он не мог нас подвести, он не мог бросить свою работу, он знает, сколько на нем завязано, у него репутация… А мнимые пропавшие, вернувшись, признавались, что испытали момент чистого счастья, послав все к черту и скрывшись от своих обязанностей хотя бы ненадолго.

— Фотография у вас с собой? – вслух спросил он. – Можно на мобильном устройстве, лишь бы хорошего качества… Сейчас заполним протокол-заявление о пропавшей без вести, будем искать вашу дочь…

Откровенно говоря, оперативник был почти на сто процентов уверен, что Элина Рыбацкая объявится сама, и лишь пару процентов оставлял на волю судьбы; но уж слишком рано было говорить о чем-то определенном. Он особо подчеркнул необходимость сразу поставить полицию в известность о возвращении дочери, во сколько бы это ни произошло – сразу после прибытия заявителей домой или поздней ночью, поскольку дежурная часть никогда не спит. Как ни странно, эта его просьба взбодрила родителей Элины, и из РОВД они вышли в куда более приподнятом настроении, чем заходили в него.

— Дурка, – раздраженно прокомментировал Муфаев. – Девчонке небось так надоело в пять утра по визажам кататься, что свернула в какой-нибудь дворик и спит за рулем, сил набирается.

— Запрошу данные о ДТП, и хватит с них, – согласился Юков. – Может, до сих пор где-то машину по частям собирают, а она следит, чтобы ничего не пропало. Если в состоянии следить после такого, конечно.

Параллельно с этим, в надежде найти «Дэу» пропавшей Ворониной, было принято решение разрабатывать направление угонов автомобилей: начали со старых дел, и Палеев наведался к профессиональному угонщику Паше Журавлику, который за свои годы успел и посидеть, и избежать наказания за содеянное, и заделаться доверенным лицом оперативника; если и можно было у кого-то узнать о хищении машин, так это у него. Тот встретил Палеева приветливо, вытер измазанные руки ветошью и поинтересовался, какими судьбами.

— У нас человек на машине пропал, – сказал Палеев. – Могли напасть, чтоб автомобиль угнать. Может, слышал чего?

— Какая тачка?

— «Дэу Матиз». Красный.

— «Матиз»? – переспросил Журавлик и фыркнул. – Серьезно? Даром никто не возьмет. Можешь дальше меня не ходить. Если только дурачок какой, но то я уже не в курсе. И дурачок спалился бы уже.

— А может, среди ваших кто говорил…

— Не, не слышал. Да тут сто процентов мимо, Лех. И в соседних районах такое никому не надо. С реализацией замучаешься, а больше он на что нужен, только цветы внутрь сажать.