Книга Крик ночной птицы, страница 75 – Дарья Литвинова

— Дома есть еще кто-нибудь?

— Что, простите? Ах, дома… Нет, я живу одна. С дочкой, но она… ее пока нет, вы знаете.

Плохо. Значит, приводить в чувство в случае чего придется самим.

— Полина Андреевна… – начал Краев и запнулся. Хотя что тут подбирать слова, если правильных не существует? – Вашу дочь нашли, она мертва.

Весина посмотрела на него внимательно, потом дернула плечом.

— Значит, это не моя дочь.

— Мне очень жаль, но…

— Можете не жалеть, – перебила женщина, вежливо улыбнувшись. – Я бы почувствовала, если бы с Олесей что-то случилось. Она жива, я знаю.

— Вам необходимо проехать с нами на опознание.

— Чужого мне человека?

— Нам нужно удостовериться, – поменял тактику Краев, – что это не ваша дочь. Потому что все приметы схожи.

— Если так, то, конечно, едем.

Разумеется, оперативник рассчитывал на нужный ему результат, но в морге Весина отказывалась опознавать дочь наотрез. Ни эксперты, ни Краев с такой ситуацией никогда не сталкивались; не действовали уговоры, обращение к здравому смыслу, даже разговор на повышенных тонах. Когда эксперт предложил сделать анализ ДНК, Полина Андреевна в категорической форме сообщила, что никаких образцов для сравнения с чужим трупом сдавать не будет.

— Да вы разве не видите, что и одежда совпадает? – Честно говоря, одежду сложно было узнать, но общие приметы сохранились.

— Мы одежду покупали в массмаркете. Как вы думаете, только Олеся носила джинсы и майку?

— Браслет…

— Браслет не уникальный – купила в ювелирном, там таких на любой размер по десятке.

— Послушайте, – вмешался эксперт, – мы понимаем ваше горе. Но вы просто тянете время. Сейчас, например, следователь направит запрос в поликлинику, где лечила зубы ваша дочь, и мы сравним зубные аппараты…

Весина отмахнулась:

— У Олеси были здоровые зубы. Сравнить вы сможете только снимки молочных.

Ситуация осложнялась тем, что у Весиной не было живых родственников, а значит, образец ДНК нужен был именно ее; но не связывать же тетку, не втыкать в руку иглу или в рот – ватный тампон. Волосы? Так там нужен не один, а штук пять, и выдирать придется с луковицами, это Краев себе слабо представлял. Нужно было уламывать женщину дальше.

— Вы не хотите верить, что ваша дочь мертва, мы понимаем…

— Потому что она жива. Мне жаль эту девочку, жаль ее родителей, но это не Олеся.

— Да посмотрите правде в глаза, наконец!

— Мне вам сказать больше нечего. До свидания.

Весина почти бегом направилась к выходу; эксперт вопросительно глянул на Краева:

— Догонять не будешь?

— А толку? Что с трупом-то теперь будет?

— Вскроем, дадим экспертизу. Пока у нас полежит. Месяца полтора у мамаши есть на одуматься. Потом захороним как неопознанную.

— Зашибись! У нас теперь и вечная потеряшка, и вечный неопознанный труп.

— Ну… – развел руками эксперт. – Иди, уговаривай.

Труп с проломленным черепом подкинул проблем. Причиной смерти оказалась черепно-мозговая травма, нанесенная твердым тупым предметом. Зацепок не было никаких. Труп пролежал в колодце примерно год, место это было заброшенным, и если бы не внеплановая проверка, то лежать бы ему еще и лежать до скелетирования. Ни свидетелей, ни улик, ни камер наблюдения – на квадратные километры вокруг. В картотеке пропавших без вести такой не числился, отпечатки, с трудом снятые экспертом с двух более-менее пригодных подушечек пальцев, ничего не дали.