Книга Крик ночной птицы, страница 82 – Дарья Литвинова

— Да я ж фамилии не спрашиваю…

— Вот этого не видели? – оперативник показал фотографию.

Филин покрылся холодным потом. Вся надежда была на то, что подслеповатый сторож не обращал на него внимания.

— Не, – покачал головой сторож. – Не помню такого.

— Хорошо. Где у вас начальство располагается?

— А пойдемте… если есть там кто… я не видел…

Боровко с кряхтением поднялся, показал на флигелек рядом со складом; они с оперативником направились туда. Убедившись, что на горизонте чисто, Филин выскочил из туалета и со всех ног побежал прочь от пустыря. Он снова прошел по краю ареста. Окажись кто из работяг на месте, тут бы его и задержали.

Снова надо было уезжать. Но куда? Филин устал. Да, он с детства сбегал из дома, мог месяцами ночевать где придется, прячась от людей, но от постоянного преследования у него начали потихонечку сдавать нервы. Друг из Белой Калитвы ответил на его звонок, но говорил скованно, сказал, что его долго таскали в полицию, угрожали, и если за ним, за Жоркой, есть какой грех посерьезнее угонов автомобилей, то лучше ему пока не приезжать. Может быть, Харитон с его связями, пусть и преступными, что-то подскажет…

— Я избил Дробынцева?!

На лице Минина отразилось непонимание вместе с отвращением.

— Из заявления следует, что да. Мы перенаправили его по подследственности в комитет, но нам тоже нужно взять с вас объяснение.

Помощница прокурора была вежливой, но смотрела строго.

— А вы его уже опрашивали? – уточнил Минин.

— Это имеет значение?

— Да. Он ростом в три меня. Как бы я его побил?

— Дробынцев говорит, что вы долго оскорбляли его и его супругу, но он молчал, потому что уважает сотрудников правоохранительных органов, а когда вы стали переходить все границы, испугался, что вы выстрелите.

— Из пальца? Я к ним без оружия приехал.

— Он утверждает, что при вас было табельное оружие.

— Очередной скандал в семейной паре, какое там оружие, таблетки «антимаразмина» разве что.

— Давайте вы расскажете все по порядку…

Из прокуратуры Минин вышел красный, злой и растерянный; после пришлось сразу же ехать и давать объяснение уже в Следственный комитет.

— Говорил я тебе? – назидательно спросил Кологоров. – Не ты его, так он тебя.

— Это что, всерьез?! Какие побои?

— Я думаю, они протрезвели и испугались, что ты на них заявление накатаешь. Вот и решили нажаловаться первыми. Расслабься, я поговорю с этим быком.

Минин угрюмо смотрел перед собой.

— Да ладно тебе, – хмыкнул Кологоров. – Старую поговорку про чистую задницу забыл? Всегда все документируй, потом проще будет. Больше бумаг… дальше знаешь. Так, что там было, расскажи еще раз…

Виктории пришлось на время смириться с тем, что ее план провалился, но женщину бесило, что Харитон притащил домой какого-то малолетку и сказал, что он «перекантуется тут немного». Она и так теряла клиентов. Разумеется, Вика не знала, что сожитель не может отказать Филину в просьбе «пересидеть» у него дома, пока тот что-то не придумает. Если поймают Филина, то следом в тюрьму отправится и Харитон, и он это прекрасно понимал.

Филин вел себя незаметно, почти все время сидел в телефоне; он даже не обращал внимания на женщину, когда она заходила в кухню полуголой; спал он тут же, на раскладушке. Но Вику раздражал сам факт присутствия постороннего человека в доме; если она «работала» на выезде, то приходила домой уставшая и хотела побыть в тишине и одиночестве, а не в компании этого тихого пугала. К тому же она немного побаивалась взгляда странного подростка. И когда Харитон, уходя на работу, оставлял их наедине, старалась меньше пересекаться с ним.