Книга Холодное послание, страница 36 – Дарья Литвинова

— Ну раз сами… тогда быстро их собери и садись вперед. Вечно вы ряды пустыми оставляете, вот же три места. Садись к Таршевой…

На лице хорошенькой, голубоглазой Олечки Таршевой отразился неподдельный испуг: Рита – пария, а ее пересаживают к ней, вдруг потом часть злых шуток коснется и самой Оли? Мол, с ней сидела… Таршева в мгновение ока собрала свои вещи и проворно пересела на соседний ряд, за пустую парту. Группа одобрительно и насмешливо зафыркала.

— Это что за экзерсисы, Таршева? – ледяным тоном спросила Нонна Тарасовна. – Кто разрешил вам пересаживаться?

— Я не хочу с ней сидеть.

— Что за детский сад? Вы, Ольга, поступили в институт, если забыли.

— Я не хочу, – жалобно повторила Олечка и покосилась на Риту. – Она… у нее… от нее воняет, ужасно!

Группа встретила заявление Таршевой с полной поддержкой – парни ржали, девушки морщили носики и понимающе кивали: мол, воняет, еще как воняет. Олечка кокетливо и жалобно улыбалась. Не поднимая глаз, Рита села за первую парту.

— Вам не культуру речи нужно преподавать, – задумчиво сказала Нонна Тарасовна, оглядывая ухмыляющихся первокурсников. – Вас нужно шланг ассенизаторской машины учить правильно держать, чтобы фекалии в цистерну шли, а не вам под ноги. На этой работе интеллект не нужен, и так поймете, что течет – когда запахнет. А вы в культуру лезете… Что ж, прошу вас, Таршева.

— Что?

— Прошу, прошу. Повторим пройденное. Выходите и расскажите нам, когда появилось понятие культуры речи и что это такое в вашем понимании.

Таршева неуверенно оглянулась на одногруппников и выбралась из-за парты. Поправив волосы, она начала:

— Понятие культуры речи появилось в восемнадцатом веке. Для меня это обозначает… умение правильно выражать свои мысли, вежливо общаться, ммм… красиво строить фразы… ммм…

Нонна Тарасовна преувеличенно заинтересованно слушала.

— Ну… еще это означает, что… ммм… что речь должна быть культурной…

— Да что вы? Как занимательно. Продолжайте, Таршева.

Помучив Олечку еще пару минут, Нонна Тарасовна без всякого перехода спросила:

— Таршева, а вы не пробовали ходить к врачу, проверить голосовые связки? Вам не было бы цены, если бы не мычание через каждые два слова. У меня перед глазами, несмотря на правильный ответ, встает не предмет «культура речи», а луг с коровами. Или голос у вас такой, не пойму… Присаживайтесь, Таршева. Сомов, пожалуйста…

За один семинар Нонна Тарасовна не оставила без внимания три четверти аудитории, беседуя с ними примерно так же. На язык она была остра, да к тому же подмечала человеческие особенности – у той же Таршевой действительно был слишком протяжный голос и привычка повторять «ммм». Замечания преподаватели веселили всех, кроме жертвы. Жалоб в деканат закаленная женщина не боялась – попробовали бы, если она у них ведет четыре спецкурса и заседает в аттестационной комиссии! А мерзавцев, которые давно издеваются над Ильясовой, нужно проучить. Но если бы Нонна Тарасовна знала, к чему приведут ее шутки над Ритиной группой, немедленно отказалась бы от своего замысла…

После семинара, на котором Рита просидела, не поднимая головы, однокурсники повалили в коридор, серьезно задетые. Кому-то просто было неприятно, а кто-то переживал, что теперь из-за этой Деревни у него будут проблемы со сдачей зачета. Любви к Рите это не прибавило. Лера зло бросила: «Вонючка!», проходя мимо нее и брезгливо отшатываясь, еще несколько однокурсниц прошипели вслед, что таких сучек надо учить. Третьей, последней парой была лекция по политологии; по привычке, Рита зашла в аудиторию и прошла к последней парте, где обычно никто не садился. Однокурсники рассаживались впереди, девчонки из Ритиной группы рассказывали остальным, что произошло на «культуре речи». Парней из ее группы почему-то не было. Лекция прошла спокойно, никто не трогал Риту, не оборачивался, не смотрел насмешливо, а потом шептал что-то на ухо соседу. Почти в конце пары в аудиторию заглянула уборщица и сказала, что Ильясову вызывают в деканат. Рита, похолодев, стала собираться: что случилось, неужели кто-то пожаловался на Нонну Тарасовну, а та обвинила ее?! В голову приходили откровенные глупости, но Рита была не в том состоянии, чтобы соображать: вызовов к декану все боялись, как огня, а если еще и с лекции снимают… Она поспешно вышла, почти бегом направилась к лестнице, ведущей на второй этаж, как вдруг из-за угла выскочили два ее однокурсника, Сомов с Борисовым, и, схватив ее за руки, потащили из здания на улицу. Рита перепугалась и даже крикнуть не могла; на улице ее ждало еще большее потрясение.