Онлайн книга «Холодное послание»
|
Вот после выписки и пошел разнос; сын был нещадно выпотрошен в душевном плане, настолько, что год после этого распределял внимание между двумя своими дочками, только потом опять все вернулось; не стало бабушки, не стало строгого, любящего контролера. Невестка… Невестка ей – чужой человек, только и всего, что мать любимых внучек, и уж если ее дома не воспитали, то не ее это дело, вроде как та все равно ее упреки не воспримет; но бабушка и тут нашла лазейку. Вызвала Людмилину мать на нейтральную территорию – общую дачу строил дед, но родители Люды тоже вложились почти в половину стоимости. Поговорила без эмоций, протокольным языком. Потом ее увезли в больницу с гипертоническим кризом, но своего бабушка добилась: любить, как прежде, мать старшенькую не стала – естественно! любовь – не рабочий регламент, насильно не заставишь, – но заботиться начала, как и о младшей, только вот последней все от сердца, с улыбкой, а первой – сквозь зубы. Опять же, до бабушкиной смерти… А потом все покатилось, покатилось, как снежный ком. Младшая уже разговаривает, а Люда в этом возрасте еще пузыри пускала. Младшая уже читает, а Люда в этом возрасте двух слов связать не могла, блеяла что-то странное. Младшая уже на пианино пальчиком ноты складывать в строки пробует, а Люда в этом возрасте… Как будто не было ее успехов во французском, ее рисунков, которые давно были сняты со стен и вынесены на помойку, чтобы не забивать шкафы. Младшая – как куколка, старшая – как пугало. Младшая ласковая, старшая бука. Младшая худая, старшая толстая. А будешь тут пугалом, букой, толстой, если новые вещи, вкусные, невиданные фрукты, внимание и любовь родителей, забота и нежность – все ей, этому новому существу, которое уже в три года прекрасно улавливало все оттенки семейной жизни и с наслаждением ябедничало родителям о старшей сестре, частенько привирая, в чем мать не разбиралась, – наказана, и баста. Младшая лгать не умеет, а старшая – ну такая пройдоха растет! Людмила переживала, плакала, нервничала. Сначала похудела до невозможности, хотя по ночам съедала полхолодильника, а потом резко стала набирать вес. Внимания никто не обратил. Ухудшился слух, стали дрожать руки – бросила рисовать. В школе из-за постоянного гула в ушах и полуобморочного состояния стала падать успеваемость. Мама в это время была занята прокалыванием ушек младшей дочери, подбором элитной гимназии, покупкой путевки в санаторий – на двоих, отец и Люда оставались в городе. Докатилось до того, что Людмилу увезла скорая прямо с урока физкультуры. У девочки развился диабет. Тут родители по инерции – от страшного слова – снова спохватились и внимание на старшую дочь все же обратили. Стали лечить, добились огромного прогресса – у отца были связи в медицинском мире, да и деньги в семье водились. Но опять же – в отношениях не прибавилось тепла. В университет Людмила поступать не стала, после девятого класса из школы ушла, два года усиленно лечилась, потом поступила в кулинарный техникум на отделение пекарей. Младшая сестра подрастала, хорошела, уже в тринадцать на нее заглядывались взрослые мальчишки. С Людой она не общалась, только делала потихоньку гадости и искренне радовалась, когда сестра плакала, открывая испорченные лекционные тетради – «Прости, пролила кофе!», примеряя новое платьице, которое опрометчиво оставила на кресле – «Прости, хотела погладить, прожгла! Тебе ведь приятное делала!», или просто обнаруживая, что новые духи разбиты – «Прости, уронила, я такая неуклюжая…» |