Книга Кровавые реки, мясные берега, страница 137 – Кристофер Триана

Люди редко подавали на Кита жалобы. Обычно это делали те, кого он арестовывал, выпуская на свободу лишь в обмен на сексуальные услуги. И жалобы поступали от многих полицейских. Граждане любили возмущаться, когда их сажали за решетку, поэтому обоснованные жалобы часто смешивались с фальшивыми или преувеличенными. Копы защищали других копов. У Кита была безупречная репутация среди коллег, а его работа в отделе характеризовалась непоколебимой преданностью своему делу, поэтому жалобы на него всегда замалчивались, а о случаях, когда он действительно злоупотреблял своей властью, вообще не сообщалось, потому что он тщательно запугивал своих юных жертв. Худшим наказанием, с которым Кит когда-либо сталкивался, была лекция начальника о том, как избежать обвинений в домогательствах. И по мере продвижения по службе он стал более осторожным.

Только после убийства Джоша Негуса его отправили в отпуск.

Ты снова думаешь об этом.

Но как он мог этого не сделать? Несмотря на то что Кит приехал сюда, чтобы расправиться с Эдмундом Коксом, в сельской местности Бийца была какая-то жуткая энергия, которая тянула его обратно в экзистенциальную пустоту, как камни в карманах тонущего человека. Он чувствовал это с тех пор, как они наткнулись на ту искалеченную пару, – темную силу, которая возвращала его разум к воспоминаниям о боли и извращениях.

Ты сам напросился, Негус.

Затравленные глаза маленькой девочки вновь предстали перед Китом, и, когда он моргнул, отгоняя наваждение, образ этих полных горя глаз остался: два зрачка, парящих в темноте, прежде чем исчезнуть, как и надежда на будущее. Кит многое знал о безнадежности. Он давным-давно понял, что единственная настоящая надежда – это ложная надежда, а единственная настоящая удача – это невезение. Даже его преданность полиции была своего рода игрой, направленной на то, чтобы сохранить за собой власть, и это единственное, что его еще волновало. Для Кита Дрейксона не существовало моральных принципов – только бесконечное стремление к самоудовлетворению за счет других. Жизнь была бессмысленным парадом похоти, жадности и насилия. Не было ни истинного смысла, ни искренней веры, ни богов, в которых можно было бы поверить.

И не было такого понятия, как призраки.

Не было никакого Речника, как не было и Пасхального кролика. Речник был просто еще одним снежным человеком, историей о пришельцах. Хижина Эдмунда могла быть обителью ужасов, но единственным домом с привидениями был человеческий разум, скопление травмированных нервных окончаний, в которых мелькали самые отвратительные кадры из прошлого.

Пока они продолжали свой путь, Кит смотрел на лик полной луны и представлял, как она медленно приближается к земле, пока не произойдет столкновение. Эти последние дни показали бы истинную природу человечества. Вся цивилизация, которой люди так гордились, исчезла бы, как пар после летней грозы, оставив после себя истинное лицо погибшего вида, скользкое от крови и слез. Кит мечтал увидеть общество таким же развращенным, как он, чтобы доказать, что все люди такие же продажные, как он, если не хуже.

Эдмунд Кокс, безусловно, был еще хуже.

И Джош Негус был таким же, не так ли?

Вода менялась.

Гэри обратил внимание на причудливые цвета Лощинной реки при дневном свете: в некоторых местах вода была зеленоватой, а в других – почти черной, сменяясь серыми оттенками руин. С наступлением ночи река погрузилась во тьму, обретя цвет раскаленной смолы, а лунный свет заставил ее поверхность блестеть как влажная кожа. Теперь, когда они были на реке, Гэри мог видеть волны вблизи и то, как они становились все менее плавными, чем дальше они заходили. Вода стала мутной. От нее исходил резкий запах. Это был не болотный запах, столь распространенный в южных водоемах, как сернистая вонь пердежа, пропитавшая всю Джорджию, но вонь настолько сильная, что граничила с насилием.