Книга Кровавые реки, мясные берега, страница 157 – Кристофер Триана

Кит начал забрасывать Гэри Чатмона землей, начиная с ног и продвигаясь все выше. Земля набилась в рану на груди Гэри, прежде чем полностью покрыть ее. Кит весь вспотел, но оставалось немного.

Когда первая горсть земли попала Гэри на лицо, он внезапно застонал.

Кит выпрямился, напрягая каждый мускул.

Гэри снова застонал, повернул голову и сплюнул грязь, его глаза все еще были закрыты.

«Он жив, – подумал Кит. – Но это ненадолго».

Он забросал Гэри еще землей. Мужчина сопротивлялся, но рана лишила его последних сил. Когда он хватал ртом воздух, грязь попала ему в горло. Кит продолжил швырять землю. Глаза Гэри распахнулись, наполненные ужасом и болью, – глаза испуганной маленькой девочки, уставившейся на Кита в грязной квартире. Ему захотелось вырвать эти глаза прямо из орбит. Вместо этого он снова перевернул ботинок с грязью, забрасывая землей глаза и заглушая последний крик умирающего.

Эдмунд достал из кармана ключ. Гниющая губа Шоны срослась с зубами Нико, как и сосок Дейзи с пальцем Лори, скрепленные ногтями Джессики Хонг. Омертвевшие ткани были влажными, как будто жертвы были еще свежими.

Потянувшись к замочной скважине в центре двери, Эдмунд с трепетом наблюдал, как деревянные доски пульсируют, словно наполняющиеся воздухом легкие. Из щелей сочилась черная жидкость. Он вставил ключ из плоти в ожидающее его отверстие, точно так же, как вставлял член в отверстия своих любимиц. Дверь задрожала. Из логова вырвался порыв ледяного воздуха, пахнущего морской водой и звериным логовом. Эдмунд приложил ладонь к доскам, и хижина задрожала, как будто была сделана из живых насекомых. Он толкнул дверь. Она распахнулась внутрь, скрипнув, как кладбищенские ворота, и, переступив порог, Эдмунд облизал губы, почувствовав в воздухе привкус разложения.

Внутри хижина была увешана серыми кусками мяса, которые свисали со стропил, как мокрые занавески. Жужжание слепней создавало жуткую какофонию. Единственный свет исходил от дровяной печи, освещая обтянутые сыромятной кожей стены. В углу стояло старое кресло-качалка. Хотя кресло был пусто, оно раскачивалось взад-вперед, дерево стонало, как корабль, потерявшийся в море.

Глаза Эдмунда расширились от благоговения.

Прошло столько лет, а ничего не изменилось.

Эдмунд раскинул руки, словно возносясь к небесам, и тут на него обрушились холод и тьма, пронизывающие его душу до тех пор, пока это не стало единственным, что он мог чувствовать.

* * *

Он очнулся в пруду.

Вода была теплой и пенистой, черной, как раскаленная смола. Над Эдмундом в открылась обсидиановая вселенная, бесчисленные малиновые звезды мерцали в ее просторах, как далекие сверхновые. Низкий электрический гул заставил его сердце затрепетать – звук бренчащей гитары.

Он начал подниматься, но из воды появились нежные руки, лаская окровавленными пальцами его обнаженное тело, его умершие любимые жаждали последнего объятия. Эдмунд отмахнулся от них и вынырнул из мрака, оставляя за собой пылающие следы. У него были свои желания.

— Я здесь, – сказал он в темноту.

Музыка превратилась в искаженный гул – грязный блюз затих, ритм замедлился. В тусклом красном свете распахнули пасти странные существа, их рев заглушали гитарные гаммы. Свет сменился на фиолетовый, похожий на окрашенный лунный, возвещая о появлении легенды Бийца.