Книга Кровавые реки, мясные берега, страница 158 – Кристофер Триана

Из тени проступило лицо Речника – костлявые черты, кожа угольного цвета потрескалась и приобрела пепельный оттенок. Жидкая бородка свисала на грудь, украшенная осколками костей и ползущими осами, а жесткие седые волосы торчали на голове, будто перекати-поле, кишащее червями. Из черепа выглядывали глаза, пораженные катарактой. На Речнике был все тот же изъеденный молью костюм с паутиной, прилипшей к лацканам. Через плечо у него была перекинута гитара, и он сжимал ее обеими деформированными руками – шесть пальцев на грифе, остальные шесть бренчали. Эдмунд заметил, что на тыльной стороне ладоней Речника множество ногтей – следы других смертей, жертвоприношений, совершенных во имя него. Популярность его сделок была безгранична.

Мужчина что-то напевал, и, когда пел, его голос словно потрескивал от помех. В песне не было слов, только гортанные завывания, и, пока он продолжал напевать, слюна стекала с губ и, как кислота, шипела на полу.

Музыка пронзила Эдмунда, как будто он сидел на электрическом стуле. Его конечности задрожали, а рот открылся от смеси блаженства и острой боли. Его плоть стала похожа на кожуру апельсина. То, что другие назвали бы ужасом, он научился называть домом.

Ад был раем. Смерть была рождением. Убийство было любовью.

Когда песня закончилась, отзвуки гитары еще какое-то время витали вокруг, пока не наступила полная тишина.

Эдмунд приблизился к возвышающемуся над ним человекоподобному существу. Он никогда не был уверен, кем или чем был Речник, следует ли считать его полтергейстом, дьяволом или чем-то совершенно иным, чудовищем, которому нельзя дать название или классифицировать. Он полагал, что никто не знает – возможно, даже Речник.

Эдмунд объявил о себе. Любимый сын Бийца вернулся.

Речник склонил голову набок. От его дыхания поднимались клубы красного пара, как будто его легкие были наполнены кровью.

— Давно не виделись, – сказал Эдмунд, улыбаясь в лицо злу. – Но я вернулся.

Речник оставался равнодушным. Эдмунд решительно расправил плечи. Он зашел слишком далеко и сделал слишком многое, чтобы ему отказали.

— Я пришел за тем, что заслужил, – сказал он.

Голос Речника был глубоким и скрипучим:

— И что же, по-твоему, ты заслужил, Эдмунд?

Каждый слог отдавался в грудной клетке Эдмунда. Хотя Речник говорил негромко, его голос отдавался эхом, как от взрыва бомбы. Эдмунд стряхнул с себя ощущение удара в солнечное сплетение, но не мог отделаться от слов Речника. Казалось невозможным, что он мог не знать о достижениях Эдмунда.

— Я отнял десятки жизней, – сказал Эдмунд. – И это было нелегко. Собрал много любимиц.

Речник только кивнул.

— И я отправил тебе свою лучшую девчонку, – продолжил Эдмунд. – Отправил мою Лори. Она была особенной. Она согласилась.

Речник снова кивнул, и из его горла вырвался звук, похожий на жужжание пчел.

— Ее желание исполнилось, – сказал Эдмунд. – Я сбежал из клетки, в которую меня бросили. Теперь я вернулся домой. Пришел повидаться с тобой.

Речник погладил бороду. В космах копошились насекомые.

— И зачем ты вернулся? Скажи мне, чего, по-твоему, ты заслуживаешь.

— Силы.

— Силы. – Речник широко улыбнулся. – Твоя сила исходит изнутри. Ее источник – зверь в твоей душе, который вечно пребывает в неистовстве. И все же ты считаешь себя достойным большего?