Книга Кровавые реки, мясные берега, страница 20 – Кристофер Триана

Не считая той части, что съела плесень, хижина была темно-серой. Виноградные лозы оплели стены, чтобы моментально загнуться, а жестяная крыша и небольшой участок, служивший двором, просто утопли в желудях. Окон было всего два, и оба слишком маленькие, чтобы в них пролезть.

Эдмунд не дал Лори ключа. Хижина стояла в такой глуши, что ее, наверное, даже не закрывали. Здесь некого было стеречься, если не считать енотов и опоссумов. Эдмунд сказал, что это место не нашли даже копы. Его семья возвела хижину так давно, что она не значилась ни в каких документах. Это был не дом Эдмунда, а его святая святых.

— Крепость, – приободрилась Эбби.

Они подошли ближе. Затянутые паутиной окна потрескались и были заклеены изнутри полосками фольги. Лори потянулась к дверной ручке. Та повернулась, но дверь застряла, выгнулась, не желая открываться. Она ударила ногой, и дверь поддалась. Из тьмы хижины поднялось облако пыли, и Лори отвернулась. Пахло гнилью, как будто где-то в стенах сдохла мышь. Лори сплюнула грязь, попавшую на губы, и включила фонарик.

Самая простая лачуга с одной комнатой. На покореженном полу стояли лужи, а в воздухе витала просто арктическая сырость, здесь было намного холоднее, чем снаружи. Маленький деревянный столик еле держался на подложенных под ножки камнях. На нем стояли ржавый фонарь и металлическая тарелка с какой-то черной массой. Из мягкого кресла вылезла пожелтевшая от времени набивка. Дровяная печь покрылась толстым слоем сажи. Повсюду валялись пустые бутылки виски, в большинстве своем разбитые. На стене висела картина, изображающая Христа: из-под тернового венца лилась кровь, лицо исказила мука, глаза были белыми, бешеными. И все это на абсолютно черном фоне; Спаситель как бы терялся во мраке.

Лори с трудом сглотнула. Ей здесь не нравилось. Почему-то она представляла себе хижину как забавный домик, своего рода место отдыха в горах, идеальное, чтобы выбраться на денек. А в этой сырой дыре никакого уюта не было. Это было пристанище разложения и болезней, больше похожее на мавзолей, чем на дом.

В комнату ворвался дневной свет. Лори обернулась и увидела, как Эбби срывает с окон фольгу.

— Осторожно, – сказала Лори. – Там могут быть пауки и осколки стекла.

— Я аккуратно.

При свете хижина выглядела еще хуже. Стены в грязи, потолок от сырости покрылся плесенью. Лори не терпелось убраться отсюда. Если Эбби вдруг споткнется и упадет, инфекции не избежать. Она попыталась вспомнить, когда им в последний раз делали прививку от столбняка.

Осмотревшись на более ярком свету, Лори поняла, что не видит ни заветной клетки, ни сундучка, ни комода, ни кофра. Она нахмурилась, огорченная, что Эдмунд не уточнил поконкретнее. Подошла к столу, размышляя, что в нем – может, есть выдвижной ящик, – и с отвращением опознала черную массу на тарелке. В похожей на смолу жиже копошились личинки. Возможно, когда-то это были остатки еды. Возможно – экскременты животных. Лори не хотела выяснять это опытным путем. Выдвижных ящиков в столе не обнаружилось, так что подходить слишком близко не пришлось.

— Есть хочу, – сказала Эбби.

— Ты же не хочешь обедать здесь, правда?

Эбби нахмурилась.

— Это же крепость, да, Сестрена?

— Я не знала, что здесь будет так мерзко. Не стоит обедать здесь, а то заболеем.