Книга Кровавые реки, мясные берега, страница 62 – Кристофер Триана

Папа пытался сказать несколько слов, но задыхался от горя. Мама уставилась на лес, ее обуревала печаль, которой, казалось, никогда не будет конца. Эбби впала в уныние вместе с остальными, но, кажется, не понимала, что происходит.

Чтобы отцу стало полегче, Лори взяла у него урну.

— Прощай, Пит. Мы тебя любим.

Она развеяла прах брата над ручьем, где в летние дни они качались на тарзанке, прыгали с нее, купались и всячески резвились.

Среди деревьев плыл запах мяса. Они здесь были мертвые, ветви скрючились, словно пальцы ведьмы, а вместо ногтей были кровавые сучки. Судя по запаху, жарили говядину, вот только в этом запахе были нотки серы и дерьма. Отвратительно. Лори вспомнила, что видела над хижиной трубу и дым. Наверняка оттуда несет.

Что он там такое готовит?

Перед мысленным взором замелькали мерзкие образы: человеческая рука, натертая на терке, как сыр; хрустящие кишки, подвешенные над огнем; выкидыш, плавающий в рагу. Едва поймав себя на таких мыслях, Лори ужаснулась и выкинула их из головы. Как ей такое взбрело вообще? Разум помутился? Она и правда сходит с ума?

После долгой напряженной ходьбы ноги горели. Было удивительно, что Эбби до сих пор может идти. Но чем дальше они поднимались по склону, тем реже становился лес, уступая место узкой тропинке. Здесь не было ни знаков, ни стрелок, ни предупреждений держаться подальше – но в темных пятнах на березах Лори мерещились кричащие лица, призраки тех, кто умер в муках. «Оставь надежду, всяк сюда входящий!» – кричали они.

Лори остановилась, убеждая себя, что просто хочет перевести дыхание. Эбби за ее спиной тоже остановилась.

— Почти дошли, Сестрен.

— Почти.

— Бьюсь об заклад, Пити сейчас там. Там, наверху, в хижине Речника.

Лори не ответила. Она достала из сумки флягу и сделала глоток. Во рту стояла горечь. Даже вода отдавала металлом. У Лори болело все тело, кружилась голова, ей было очень холодно. Красное небо потемнело: сгущались сумерки, малиновый уступал место черному. Она гадала, который час, но откуда-то уже знала, что здесь это не имеет никакого значения. Это место было вне времени, вне земных правил. Наверное, и Речник тоже.

Они пошли дальше. Трава почернела, деревья в роще чуть дальше торчали из земли, как кости вскрытой грудной клетки. Не было слышно ни птиц, ни белок. Не стрекотали цикады. Не квакали лягушки. Лори и Эбби были здесь единственными живыми существами.

Не считая Пита. Или того, кто выдавал себя за Пита.

Обе версии были одинаково бессмысленны, и Лори, как ни странно, начала привыкать ко всей этой мутотени. Видения, галлюцинации, что бы это ни было, стали обычным явлением. Неважно, реальность это или дурной сон – Лори принимала все, не дрогнув. Вопрос психического здоровья отошел на второй план. Важнее всего было добраться до хижины и отдать проклятый ключ. Она хотела сделать это уже не только чтобы ублаготворить Эдмунда, но и чтобы вернуться домой. Она хотела увидеть Речника сейчас, во плоти. Может, тогда все это обретет смысл, но точно не раньше. Возможно, никогда.

Из темноты раздался знакомый голос. Мужской, но не Пита.

— Отец заключил сделку.…

Лори обернулась, не понимая, откуда доносится голос. Казалось, он шел отовсюду и в то же время ниоткуда.

— Я вам не дорассказал.