Книга Вор, страница 173 – Владимир Росс

— Живой?

Разинувший рот Луня в свою очередь получил испепеляющий взгляд и короткое:

— Исчезни.

Сложно сказать, что подействовало сильнее, — монаршая властность в голосе и манерах незнакомки или же врожденная слабость Луни перед женским полом, но он мгновенно подчинился, протестуя невнятным бормотанием.

— Волшебница! — изумился Роман.

— Короче! — и перед его лицом зашелестела пачка денег. — Ровно половина. Вопросы по существу имеются?

— И это вся благодарность? Я, можно сказать, жизнью рисковал, прикрывая Ваш отход…

— Мало? Ах, ну да… Паладины нынче дороги.

Порывшись в сумочке, извлекла на свет пачку потолще. Нежные пальчики изящно освободили валюту от фабричной упаковки и, брезгливо удерживая за краешек несколько купюр, присовокупили их к первоначальной стопке.

— Дама угощает. Купишь себе слуховой аппарат, очки и шоколадку за хорошее поведение, — она с издевкой кинула деньги Роману на колени и потрепала его по щеке. — Леди тебя не забудет, бой.

Башмак опомнился, когда ее песцовое манто уже засеребрилось в лучах солнца, бушующего за порогом полутемной «Фортеции». Скомкав в кулаке «премиальные», он бросился вслед.

— Постой, — вежливо, но с нажимом попросил Роман, преграждая незнакомке путь.

— Еще?! — и черные «стрелки», очерчивающие красивую форму ее глаз, насмешливо подпрыгнули вверх.

— Ты неправильно меня поняла. Я искал тебя. По делу искал. А это, — он сунул деньги обратно, — оставь себе…

Они завернули в городской сквер и, скрывшись от посторонних глаз на тихой аллейке, медленно побрели вдоль заболоченного пруда. Выслушав спутника, таинственная особа безразлично пожала плечами.

— Не знаю, смогу ли я чем-то помочь? Паспорт Антиповой ушел.

— То есть?

— Натурально. Был да сплыл. Ясно выражаюсь? — раздражаясь, ангел начинал терять терпение.

— Надо бы возвратить, — не отставал кавалер. — Мы отблагодарим.

— Мы — это кто?

— Кристалл. И я — Башмак…

— Вот ты какой, Башмак-терпигорец, — интонации незнакомки вдруг потеплели, и она, остановившись, впервые удостоила спутника пристальным взглядом.

Роман почувствовал себя экспонатом кунсткамеры — ожившим экспонатом, недоумевающим, какого черта в него так пялиться.

— Не напрягайся, коллега, — она кивнула на поросший камышом берег. — Мир тесен, как это болото. Жабы могут никогда не видеть друг дружку, но слышат чужое кваканье каждую ночь. Вот и мы не встречались раньше, но я знаю о тебе практически все. Плечико как? Не побаливает?

— Кто ты? — только и выдохнул Башмак.

— Никольская. Слыхал сие фамилиё?

Как он ни старался сохранить хладнокровие, ненавистные звуки, ударив по барабанным перепонкам, оглушили и заставили сжать кулаки. Кто знает, можно ли не иносказательно убить словом, но контузить — на раз, и Башмак ощутил взрывную силу имен собственных на собственной же шкуре. Еще одно неосторожное словцо — и он был готов, защищаясь, наплевать на все традиции джентльменства и вырвать у разодетой в меха гадюки жало.

— Что-то тут завоняло, — процедил он, не узнавая родного голоса.

— А ты так и не поумнел… — Никольская, собираясь ввернуть в оборот очередную порцию яда, учуяла перебор и осеклась.

Какое-то время они безмолвно изучали друг друга.

— Только не надо переживать, — неожиданно пропела девушка. — Мой брат — ничтожество, какого свет не видывал, и если ты считаешь, что я на его стороне — до свидания.