Книга Вор, страница 250 – Владимир Росс

— Ну, даешь, молодежь, — наконец выдохнул он, осадив «Волгу» на площадке перед крыльцом избушки. — Ну, Кристалл, ну… бесподобен, — и, полностью придя в себя, поправился: — Бесподобен, как поэтическая натура. — Девушки, смеясь, кружили вокруг машины. — Грех после такой поэмы не встряхнуться, — открывая дверь, подмигнул Вор и, не успев еще толком вылезти из салона, попал в объятия старшенькой. — Машенька, здравствуй, красавица. Принимай страждущих. Баня натоплена?

— А как же, радость моя, — томно проворковала девушка, прерывая затяжной поцелуй и лукаво посматривая на незнакомого гостя. — И все прочее подыщем. Губки розовые и веник березовый… Даша!

Таких красивых глаз как у Машеньки, Кристалл еще никогда не видел. Ее чарующий взгляд, стоило только чуть приспустить длинные реснички, едва пробивался на волю и, делясь с миром необыкновенной лучезарностью, завораживал, пьяня необъяснимым чувством прекрасного. Наслаждаясь проскакивающими сквозь густую сень озорными искорками, Юрий был пойман и атакован второй отшельницей, по всей видимости, Дашей.

— Ах ты, мой тигр! — восторженно завопила она, чмокнула Кристалла в нос теми самыми обещанными Машей розовыми пухлыми губками — и потянула в избу.

Очутившись внутри, положенец отдал должное и настояниям заказчика, и творческим амбициям дизайнера — теремок в меру был пропитан романтическим веянием весьма смелого неоклассицизма и по счастью обошелся без типичных эстетических предрассудков. Мини-экскурсия, в ходе которой Дашенька трогательно водила Юрия за руку, как ребенка, дала общее представление о затерянном посреди цивилизации оазисе покоя и нежности. Внутренних помещений оказалось по меньшей мере около десятка, не считая пристроенной к избушке сауны с бассейном и обнаруженной в предбаннике раздевалки, вполне, по уровню роскоши, пристойной для проведения знаменитых древнегреческих оргий. В комплекте прилагались также гостиная и две, каждая с отдельным входом, спаленки-близняшки — последние, если Кристалл не ошибался, под тонкой вуалью европейского модерна, стилизованного под «Ар-деко». Полная противоположность малине. Русским народным интерьером тут и не пахло.

На вопросительную гримасу друга Евгений ответил откровенностью:

— Душа моя здесь отдыхает. Наш народ по-настоящему русским становится, когда ему буржуйский комфорт надоедает. Вот и томлюсь тут изредка, пока по исконному не заскучаю. Ты это… поторапливайся, скидывай с себя шкуры. Девочки работу крепко знают, а программа у нас насыщенная. И так обломал меня со своим завтрашним отъездом. Я ведь билеты взял.

— Куда? — не понял Юрий.

— Побывать в Москве и «Большой» проморгать — безизвинительно. Хотел тебе «Лебединое озеро» показать, да, видимо, в другой раз придется. Эх, так танцуют, так… сердце на части разрывается.

— Ой, моего романа герой, — запричитала Машенька. — Может мы с Дашенькой тогда слетаем?! Чего билетам пропадать, а?

Вдвое сложенный листок из воровских рук перекочевал к красавице.

— Чего не вытворишь ради курвочек.

— Ну, ты… — притворно всхлипнула Маша, — злюка.

— Ладно. Живо за дело. У нас времени в обрез. Через минуту господа в одном исподнем, из которого выглядывали только всклокоченные головы и волосатые щиколотки, зацепив своих барышень в тропических бикини, вторглись в логово дракона, встретившего их клубами ароматного пара. Кристалл, будучи не в силах отвести глаз от скупых полосок на телах подруг — медвежьей услуги нравственному табу! — ощущал, несмотря на девяностоградусную жару, нездоровый озноб, но вскоре мягкое бархатное пиво, наполнившее желудок дыханием Арктики, по принципу «клин клином вышибают», успокоило нервы и помогло частично стабилизироваться.