Книга Вор, страница 33 – Владимир Росс

При всем желании Виктор не смог бы передать понятий преступной философии за один вечер, но прибытие Сапрыкина за два часа до назначенной встречи свидетельствовало о незаурядных способностях деда. Юрка всегда был себе на уме и мало к кому прислушивался. Виктор же первым сумел пробить брешь в ребяческой самоуверенности. Юрий не просто слушал, затаив дыхание, он впитывал, глотал жадно и с наслаждением, как хищник у водопоя после обильного завтрака ланью. Знакомые с детства слова приобретали иное значение, новый смысл интриговал и открывал невиданные просторы родственного духа. Слово Вора будто сил вдохнуло затерявшемуся в джунглях путнику, подарило колодец со спасительной водицей пустынному страннику, распахнуло небо истосковавшемуся узнику. Оно влекло, тревожило, облагораживая душу, и снова влекло дальше таинственной силой открывшейся истины.

Теперь Сапрыкин знает, кто он, ради чего и по каким принципам живет. Непримиримая бродяжья натура ночь напролет вспоминала разговор и, стыдясь глупых ошибок, краснела до астральных пят. Виктор промолчал, когда Юрка безбожно сжимал кулаки и достойно вынес примитивную глупость всех мальчишеских выходок.

«Жалкая картинка. Я, наверное, выглядел смешным. Подумать только — возомнил себя героем», — мучился пацан.

На стрелку урка прикатил за рулем черной «Волги». Припарковавшись, он вышел, аккуратно захлопнул дверь и посмотрел на часы. Незаметно к деду подобраться не удалось. Когда в отражении автомобильных стекол поплыла знакомая фигурка, по лицу Виктора растеклась улыбка.

— Круто живем, деда! Твоя? — поглаживая девственную полировку машины, спросил Юрка.

— Крутые бедра у девок, сиськи, крученные у дам, а жизня наша обыкновенная — день лётная, день нелётная, изредка — налётная.

«Ну дела… Что ни слово, то беда».

Сапрыкин, не так давно гордившийся почерпнутой у Фомы блатной феней^[63], приуныл.

— Ладно, не сади измену, малыш, — подбодрил дед.

— Какой я малыш? Семнадцать стукнуло!

— Ого, какой взрослый. Да одно — не в полноте покамест. У нас ведь как? Возраст не определяет отношение. Познания и поступки формируют его. Чем явственнее понимаешь, тем серьезнее воспринимают, соответственно и относятся. Отсюда и понятия воровские силу берут. Когда ухватишь суть, поймешь смысл, примешь традиции и разберешься в нюансах — тогда Воры в тебе равного признают и подход^[64] сделают, а пока слушай, смотри и запоминай. Может и будет из тебя толк-то, бестолковка.

— Не бестолковка я. Не бестолковка — и все тут, — заартачился Юрка. — Зови, как хошь, но не бестолковкой!

— А как Кристалл — чистяк отменный, алмаз неотесанный или изумруд безмозглый?

— Да хоть бы и Кристалл. Все одно лучше, чем бестолковка.

— Лады, Юрок. Быть тебе Кристалликом, но заруби себе на носу: кристалл дорог, пока чистотой сияет. Замараешь его, запятнаешь честь проступками — померкнет он. А с булыжника одна польза — к ногам и в реку…

Виктор трезво представлял, сколько терпения и сил потребуется, дабы передать Кристаллу опыт, а вместе с ним и воровскую мудрость. Выдержки старику не занимать, тем более, он знал наверняка — попробовать стоило. Слишком долго ждал выпавшего случая. Кристалл — тот редкостный тип шпанюка^[65], которого не придется постоянно тянуть и подталкивать. Неустанные интересы из уст парня придавали уверенности. А руки будто созданы для краж, подчеркивая исключительность ученика. Его лишь натаскать немного, нюансы разъяснить.