Онлайн книга «Когда молчат гетеры»
|
Терняев с силой потёр виски. Пятнадцать лет прошло. Пятнадцать лет он не позволял себе вспоминать. И вот теперь — эта девушка, Ольга Литарина, с её неуловимым сходством, с глазами, смотрящими с фотографии так же — испуганно и непонимающе. Он отложил снимок и заставил себя вернуться к делу. Взял чистый лист бумаги, достал карандаш и аккуратно, печатными буквами, начал выписывать имена девушек из «Гетеры». Напротив каждого имени — дата и обстоятельства смерти или нападения. «Светлана Орлова — 18 декабря 1954 года, сбита автомобилем на улице Горького. Водитель скрылся. Свидетелей нет». «Нина Кравцова — 27 декабря 1954 года, выпала из окна собственной квартиры на четвёртом этаже. Официальная версия — самоубийство. Предсмертной записки нет». «Мила Файман — 15 января 1955 года, задушена в собственной комнате в коммунальной квартире на Большой Бронной. Соседи ничего не слышали». «Алина Морозова — тело обнаружено рядом с железнодорожной станцией Валентиновка. Травма головы. Умерла от кровоизлияния в мозг в больнице.» Терняев отложил карандаш и задумчиво посмотрел на список. Закономерность очевидна — кто-то методично устранял свидетелей. Одну за другой, в строгой последовательности. И если так, то следующей должна быть… Он снова взял фотографию Литариной. Когда её привезли на допрос, он долго задавал вопросы, но отпустил. Она отрицала всё, несмотря на прямые улики. Отрицала знакомство с Кривошеиным, отрицала посещение Валентиновки. Типичная реакция запуганного свидетеля. Но было в ней что-то ещё — какая-то внутренняя сила, которая чувствовалась даже сквозь страх. Он дал ей свой номер телефона — против инструкции, против всех правил оперативной работы. Зачем? Хотел защитить? Или использовать как наживку? Или, может быть… Майор не решился додумать эту мысль. Только сейчас, глядя на разложенные перед ним фотографии и документы, он начинал понимать масштаб происходящего. Кто-то очень влиятельный заметал следы. Кто-то готов был убить любого, кто мог знать об истинном назначении «Гетеры». И этот кто-то имел достаточно власти, чтобы организовать «несчастные случаи» и «самоубийства» без лишних вопросов. Вопрос был в том, кому это выгодно. Кто получит преимущество, если скандал с «Гетерой» не выйдет наружу. И почему сейчас, когда прошло уже полтора года с момента создания группы? Терняев подвинул к себе старые газеты, которые держал на краю стола. «Правда» от 16 января — большая статья о предстоящем пленуме ЦК. Фотографии Хрущёва и Маленкова рядом — улыбающиеся, уверенные, вожди нации. Но за этими улыбками скрывалась борьба, о которой шептались в коридорах власти. Борьба, в которой все средства были хороши. Кривошеин не принадлежал никому, кроме самого себя. В театральных кулуарах шептались, что его пьесы ставят благодаря связям с Хрущёвым, но мало кто знал о его настоящей роли — осведомителя КГБ с личным делом в сейфе Серова. Майор понимал, что допросить такую фигуру можно только с прямой санкции председателя комитета — непреодолимая стена для следователя его уровня. Терняев вернулся к списку погибших девушек. Даты смертей странным образом совпадали с ключевыми моментами политической борьбы между двумя лидерами. Первые смерти начались сразу после декабрьского пленума, когда позиции Маленкова заметно пошатнулись. Словно кто-то решил, что теперь компромат больше не нужен, а свидетели — только помеха. |