Книга Когда молчат гетеры, страница 147 – Алексей Небоходов

И в центре этого небольшого пространства — она, Софья Ильинична Августова, та самая, чьё личное дело он изучал вчера ночью. Женщина лет сорока пяти, в строгом тёмно-синем костюме, с безукоризненной причёской — каждая прядь на месте, ни намёка на небрежность. Макияж едва заметный, но тщательный. Единственное украшение — маленькая брошь в виде красной звезды на лацкане пиджака.

Она подняла взгляд от бумаг — спокойный, оценивающий, профессиональный. Ни любопытства, ни беспокойства — только холодный интерес человека, привыкшего оценивать других.

— Майор Терняев? — произнесла она, хотя наверняка знала ответ. — Чем обязана?

Не встала, не предложила сесть. Просто ждала, сложив руки на столе — руки с аккуратным маникюром, бледные, с длинными пальцами, которые, казалось, созданы для игры на фортепиано, а не для работы в органах госбезопасности.

— Здравствуйте, — ответил Терняев, закрывая за собой дверь. — У меня несколько вопросов по делу, которое я сейчас веду.

Он намеренно не назвал дело — проверка. Если она действительно руководит «Гетерой», то сразу поймёт, о чём речь. Если нет — разговор пойдёт совсем по другому руслу.

— Присаживайтесь, — кивнула она на стул. — Какое именно дело вас интересует?

Терняев положил папку на стол, но не раскрыл. Сел, чувствуя, как скрипнуло под ним старое дерево. Внимательно посмотрел на женщину напротив, отмечая мелкие детали: едва заметные морщинки вокруг глаз, крошечный шрам у виска, скрытый умело уложенной прядью, манеру держать спину прямо, как учат в балетной школе или военном училище.

— Операция «Гетера», — произнёс он, наблюдая за реакцией.

Лицо Августовой осталось непроницаемым. Ни один мускул не дрогнул, ни одна эмоция не отразилась в глазах. Только пальцы чуть заметно сжались — движение столь незначительное, что его заметил бы лишь человек, специально обученный подмечать такие детали.

— У вас есть допуск к материалам этой операции? — спросила она тем особым тоном, который бывает только у людей, привыкших к безусловному подчинению.

— Теперь есть. — Терняев достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист с подписью Серова. — Прямое распоряжение Председателя.

Он протянул бумагу. Августова взяла документ двумя пальцами — аккуратно, словно что-то неприятное, — и быстро просмотрела. Лицо по-прежнему ничего не выражало, но следователь заметил, как чуть участилось дыхание, как напряглись мышцы шеи.

— Вижу, вы пользуетесь особым доверием руководства, — произнесла она, возвращая бумагу. — Что именно вас интересует? Учтите, многие аспекты по-прежнему находятся под грифом «совершенно секретно».

Терняев спрятал документ во внутренний карман. Пора переходить к делу.

— Меня интересуют девушки, — сказал он прямо. — Светлана Орлова, Нина Кравцова, Мила Файман, Алина Морозова. И, конечно, Ольга Литарина.

Августова откинулась на спинку кресла. Чуть прищурилась, изучая его с новым интересом. Потом медленно выдвинула ящик стола, достала пачку «Беломора», спички. Движения были размеренными, почти ритуальными — она выигрывала время, обдумывая ответ.

— Вы понимаете, майор, что речь идёт о режиме секретности высшего уровня? — закурила, и дым поплыл к потолку тонкой струйкой. — Операция санкционирована на самом верху.

— В курсе, — кивнул Терняев. — И тем не менее меня интересуют эти девушки. А конкретнее — почему четыре из них мертвы, а пятая на волосок от смерти. Вам что-нибудь известно об этих… несчастных случаях?