Книга Когда молчат гетеры, страница 22 – Алексей Небоходов

— Георгий Максимилианович прав. Сейчас не время для прямой конфронтации. Нужно создать базу для будущего выступления. Собрать факты его просчётов, заручиться поддержкой ключевых фигур в партии и государстве. И ждать подходящего момента.

Булганин недовольно покачал головой:

— Пока мы ждём, он избавится от нас по одному.

Маленков провёл ладонью по лбу. Последние месяцы ему не давали спать по ночам. Хрущёв методично укреплял позиции, выдвигал своих людей, перетягивал на свою сторону ключевые фигуры в партии. Ещё никто никого не снимал, но воздух уже звенел от напряжения. Маленков чувствовал, как почва уходит из-под ног — медленно, почти незаметно, но неумолимо.

— Хрущёв пока не может позволить себе полностью устранить нас, — тихо сказал он. — Слишком велик риск, что остальной ЦК увидит в этом угрозу для себя. Он будет действовать постепенно, как с Берией — сначала изолировать, потом очернить в глазах других, и только потом наносить решающий удар.

— А мы будем сидеть и ждать своей участи? — Булганин с раздражением стукнул ладонью по столу.

Маленков посмотрел на него с неожиданной твёрдостью:

— Нет. Мы будем готовиться. Вячеслав Михайлович прощупает настроения в дипкорпусе и среди старых партийцев. Вы, Николай Александрович, поработаете с военными — у вас там ещё остались связи. А я… — он помедлил, — я займусь идеологическим обоснованием. Нам нужен не просто заговор, а политическая платформа. Альтернатива авантюризму Хрущёва.

Молотов задумчиво постучал пальцами по стопке документов:

— Это разумно. Но есть ещё один аспект, который мы должны учесть. КГБ. После устранения Берии органы государственной безопасности находятся в некотором… замешательстве. Часть руководства предана Хрущёву, но многие не забыли, как он использовал военных для ареста их бывшего шефа. Там есть потенциальные союзники.

— И как их найти, не выдав себя? — спросил Булганин.

Молотов надел очки, стёкла блеснули в свете лампы:

— У меня есть определённые каналы связи. Но нужно действовать крайне осторожно. Малейшая утечка — и мы окажемся в положении Берии.

Маленков обвёл взглядом кабинет, задержавшись на портретах вождей:

— Сталин учил нас, что настоящая политическая борьба — это искусство терпения и точного расчёта. Мы должны быть умнее Никиты. Хитрее. Дальновиднее.

— И безжалостнее, когда придёт время, — добавил Булганин.

Тишина снова повисла между ними, нарушаемая только мерным тиканьем напольных часов. Маленков поднял взгляд на Молотова, чьё лицо, обычно бесстрастное, вдруг дрогнуло, выдавая тень сомнения. Даже «железный нарком», как когда-то называл его Сталин, не мог скрыть тревогу, мелькнувшую в глазах за стёклами очков.

— Всё это звучит хорошо в теории, — произнёс наконец Молотов, снова снимая очки и принимаясь протирать их с той же медлительной тщательностью. — Но мы не учитываем одного важного фактора. Микоян будет против нас.

Лицо Молотова исказилось, словно само имя Микояна причиняло физическую боль. Между бровей легла глубокая складка, ещё больше состарившая его.

— У него свои люди. Свои каналы информации. И что важнее — он давний союзник Никиты, — Молотов произнёс последнее слово с едва заметным презрением. — Они с Хрущёвым понимают друг друга на каком-то… примитивном уровне. Два хитрых мужика.