Книга Когда молчат гетеры, страница 87 – Алексей Небоходов

Секундное колебание — не больше вдоха — и девушка наклонилась, поднося спичку к пропитанной бензином доске. Огонь коснулся тёмного пятна и мгновенно превратился из робкого огонька в жадное, торжествующее пламя. Оно побежало по дереву с тихим свистящим звуком, словно вдыхая бензиновые пары, и в считанные секунды охватило весь настил крыльца.

Алина отступила на шаг, потом ещё и ещё, завороженно наблюдая, как стремительно разрастается пламя. Огонь полз по перилам, взбирался по столбикам, перепрыгивал с одной ступеньки на другую. В этом танце было что-то завораживающее, почти музыкальное, как в балетных постановках, где огонь изображают танцоры в красных костюмах.

Жар опалил лицо, заставив отступить ещё дальше. Теперь Алина стояла в нескольких метрах от крыльца, всё ещё сжимая в руке пустой коробок. Пламя отражалось в её расширенных зрачках, и в этом отражении сгорала прежняя Алина — наивная, доверчивая девочка, мечтавшая о балетной сцене и верившая обещаниям сильных мира сего.

Треск огня заглушал все другие звуки — шум ветра в соснах, далёкий собачий лай, приглушённые голоса из дома. Алина не слышала ничего, кроме этого треска, не видела ничего, кроме пляшущих языков пламени. Огонь уже лизал стену дома возле двери, и дерево, высушенное годами, легко поддавалось. Вот-вот пламя должно было перекинуться на сам дом.

Из-за спины донёсся звук — едва уловимый скрип снега под чьей-то ногой, но Алина не обратила на него внимания, поглощённая зрелищем разрастающегося пламени. Её лицо, освещённое отблесками огня, выражало странное спокойствие, почти умиротворение, как у человека, наконец решившегося на поступок, который долго откладывал.

Алина не заметила тёмной фигуры, бесшумно приближавшейся сзади по мягкому снегу. Не слышала тихого, прерывистого дыхания, не почувствовала движения воздуха. Кривошеин двигался с осторожностью хищника, медленно сокращая расстояние. Глаза, обычно маслянисто-спокойные, сузились, губы сжались в тонкую линию. Он наклонился, не сводя взгляда с хрупкой фигурки на фоне пламени, и рука нащупала в сугробе что-то твёрдое — обломок кирпича, оставшийся от недавнего ремонта печи.

Огонь трещал всё яростнее, занимаясь по стене дома. Внутри раздались встревоженные голоса — кто-то заметил пламя, кто-то начал кричать. Но эти крики казались Алине отдалёнными, нереальными, словно доносились из другого мира. В своём собственном мире она стояла одна, лицом к лицу с огнём.

Шаг. Ещё шаг. Кривошеин подобрался совсем близко, сжимая в руке тяжёлый кирпич. Лицо, обычно хранившее выражение благосклонной снисходительности, превратилось в маску холодной ярости. Ещё секунда — и он уже стоял прямо за спиной Алины, высокий, грузный, с занесённой для удара рукой.

Возможно, какое-то движение воздуха, какой-то инстинкт заставил Алину начать оборачиваться. Но она успела лишь уловить краем глаза тень, метнувшуюся к ней, и тут же что-то тяжёлое обрушилось на затылок, чуть выше линии роста волос.

Странно, но боли почти не было — только глухой, тупой звук и мгновенная вспышка перед глазами, как разбитое зеркало, рассыпающееся на тысячи осколков. Алина почувствовала, как земля уходит из-под ног, как тело вдруг стало невесомым, неподвластным воле. Перед глазами промелькнули огненные языки, кружащийся снег, чёрная кромка леса на фоне ночного неба — всё сложилось в странную, кривую картину, которая тут же начала расплываться и темнеть.