Книга Возвращение Гетер, страница 116 – Алексей Небоходов

— Вы давно во «Внешторге»? — поинтересовалась Арина Капитоновна, подсаживаясь к ней с фужером коньяку. — Как вам эта служба?

— Не то, о чём мечтала, — честно призналась Кристина. — Но выбирать не приходится.

— А о чём вы мечтали? — старуха всматривалась в неё внимательно.

— Хотела стать врачом. Лечить людей.

Арина Капитоновна рассмеялась — невесело, с пониманием.

— Люди не стоят того, чтобы их лечить, дорогая. У меня были точно такие же мечты когда-то. Но я быстро поняла, что в нашем мире даме выгоднее не лечить, а… дарить утешение иного рода.

Она помолчала и добавила тише:

— Ты не для того создана, чтобы быть товаром, дорогая. Ты прирождённая продавщица. Умная, красивая, с врождённым пониманием людей. Ты могла бы добиться многого.

— Продавая других? — Кристина не отвела взгляда.

— Предлагая услуги тем, кто в них нуждается, — мягко поправила хозяйка. — И получая за это достойное вознаграждение. Подумай: жильё в хорошем районе, лучший детский сад для дочери, возможность окончить институт, не беспокоясь о деньгах. И всё это — вместо командировок с потными чиновниками, которые всё равно получат своё, но заплатят не тебе, а твоему начальству.

Кристина помолчала. Но пауза была недолгой.

— Что я должна делать? — выдохнула она, и Арина чуть заметно кивнула.

— Для начала — познакомиться с одним хорошим человеком. Он может помочь с распределением в нужную больницу, когда закончишь учёбу. Ты ведь хочешь попасть в приличное место, а не в районную поликлинику?

Ступени узкой лестницы скрипели под её туфлями. На втором этаже ждала комната с тёмно-красным покрывалом на широкой кровати. Седеющий мужчина с брюшком пах одеколоном. Говорил о Большом театре, избегая её взгляда, затем положил ладонь на колено. Предложил ещё вина.

Кристина расстёгивала пуговицы на блузке, позволяла снять с себя юбку, ложилась на кровать. Мысли были далеко — сколько стоит путёвка в хороший пионерский лагерь, Алине нужны новые ботинки, за детский сад не плачено второй месяц…

Мужчина сопел, двигался над ней, бормотал какие-то нежности. Кристина отвечала заученными фразами, которые где-то слышала или читала. Стонала в нужных местах. Гладила по спине, чувствуя под пальцами дряблую кожу. Смотрела в потолок.

Когда всё закончилось и мужчина ушёл, оставив на тумбочке конверт, Кристина долго стояла под горячим душем. Вода смывала чужой запах, чужой пот, чужие прикосновения. Слёзы текли по щекам, мешаясь с водой. Плакала беззвучно, прижавшись лбом к холодной плитке. Плакала о девушке, которая когда-то смеялась на танцах в маленьком городке. О жизни, которая могла бы сложиться иначе, если бы не взорвалась проклятая установка.

В тот вечер Кристина плакала в последний раз. Научилась всему необходимому: улыбаться без радости, ласкать без желания, обещать без намерения исполнить. Выключив воду, вытерлась жёстким полотенцем и встретилась глазами с собой в запотевшем зеркале — красивая женщина с опустевшим взглядом и решительно сжатыми губами.

— Больше никогда, — прошептала она своему отражению. — Больше никогда я не буду зависеть от чужих решений.

Сидя в трёхкомнатной квартире на Ленинском проспекте, Кристина вспомнила родительское собрание февраля 1969-го. Актовый зал школы № 183 гудел голосами, пахло мокрой верхней одеждой. Она перелистывала дневник Алины с красными исправлениями, когда дверь в зал распахнулась. На пороге стояла дама с тёмными волосами, собранными в строгий пучок, в пальто с брошью на лацкане. Стряхнув снежинки, она выбрала место в четвёртом ряду. Кристина замерла, узнав Анну Промыслову — бывшую однокурсницу.