Книга Возвращение Гетер, страница 173 – Алексей Небоходов

— Пусть одна из ваших девочек поработает с ним, — бросил Бобков, поднимаясь. — Желательно умная, с гуманитарным образованием. Красин любит интеллектуальные беседы перед… более тесным общением.

Крючков тоже встал. Визит подходил к концу, и хозяин кабинета был этому рад.

— Мои люди свяжутся с твоими для координации, — ответил сухо.

— Отлично, — протянул руку Бобков. — Владимир Александрович, мы делаем общее дело. Защищаем советскую власть от врагов — внешних и внутренних. Иногда это требует… нестандартных решений.

— Понимаю, — Крючков пожал ему руку — крепко, но без лишних эмоций.

Посетитель направился к выходу, но у самого порога остановился:

— И ещё кое-что. Если информация подтвердится, и Красин действительно активно занимается антисоветской деятельностью… будет хорошо, если твои люди помогут создать необходимую доказательную базу. Компромат соответствующего рода.

— Мы работаем в рамках закона, Филипп Денисович, — напомнил хозяин кабинета.

— Разумеется, — ухмыльнулся гость. — И закон на нашей стороне. Уголовный кодекс предусматривает наказание за антисоветскую агитацию и пропаганду. Статья семьдесят.

С этими словами он вышел, аккуратно притворив за собой дверь. Крючков остался один. Взгляд задержался на чёрной обложке папки, лежащей на краю стола, и смутное беспокойство шевельнулось внутри. Что-то в этой истории было не так. Бобков явно не договаривал, преследовал какие-то свои цели помимо служебных.

Раскрыл папку, ещё раз вгляделся в фотографию Красина. Обычные интеллигентные черты человека, каких тысячи в московских НИИ и вузах. Но было во взоре этого преподавателя что-то, намекающее на знание — большее, чем положено советскому гражданину.

«Придётся подключать Литарину, — мелькнула мысль. — Пусть подберёт подходящую девушку».

Обложка папки захлопнулась. Ладонь прошлась по лицу. Желваки на скулах непроизвольно сжались, выдавая внутреннее напряжение.

Февраль 1976 года выдался на редкость холодным даже по московским меркам. Конспиративная квартира на Кузнецком мосту, несмотря на работающее отопление, сохраняла промозглость пустующего помещения. Родионов сидел за столом, застеленном выцветшей клеёнкой, и поглядывал на вход — Марина задерживалась, что было на неё непохоже. Потянулся к чашке с остывшим чаем, сделал глоток и поморщился. Здесь даже чай казался безвкусным — стандартный грузинский сорт без характерного аромата.

Капитан встал, прошёлся по комнате, разминая затёкшую спину. Обстановка в квартире была скудной: стол, два стула с выцветшей обивкой, чайник на плите. Чисто, безлико, ничего лишнего — помещение, которое не должно запомниться случайному посетителю.

Три коротких звонка — условный сигнал. Отложив бумаги, он бесшумно подошёл к двери, глянул в глазок. Марина. Отпер, пропуская женщину внутрь. Снег таял на её пальто, образуя тёмные пятна на сером драпе. Она сбросила шапку — растрёпанные волосы упали на плечи, придавая ей непривычно юный вид. Щёки горели от мороза.

— Прошу прощения за задержку, Степан Дмитриевич, — произнесла она шёпотом, быстро оглянувшись на лестничную клетку, прежде чем замок защёлкнулся. — Пришлось петлять. Кажется, за мной был хвост.

Родионов принял объяснение без дополнительных вопросов. Чутьё Шаниной на слежку не подводило.