Книга Возвращение Гетер, страница 189 – Алексей Небоходов

Артист на мгновение посерьёзнел. Быстро огляделся по сторонам, убедился, что никто не слышит, и понизил тон до интимного полушёпота, которым обычно исполнял камерные арии:

— Да, было дело. Чешское стекло — моя слабость. Антикварное, разумеется.

Оба знали, что речь шла не о стекле. Бурятцев, пользуясь статусом известного артиста и защитой высокопоставленной покровительницы, занимался тем, что в советских газетах называлось «спекуляцией валютными ценностями», — перепродавал антиквариат и ювелирные изделия, часто вывозя их за границу во время гастролей.

— Понимаю вашу страсть, — Ордынцев пригубил шампанское. — Красивые вещи — удел избранных натур. Кстати, о красивых вещах… — он выждал, пока мимо пройдёт группа иностранных гостей. — Как поживает наша общая знакомая? Всё так же увлечена… коллекционированием?

Бурятцев хмыкнул, принимая условный язык, на котором они говорили о Галине Леонидовне Брежневой — дочери генерального секретаря ЦК КПСС, чьи аппетиты к роскоши были хорошо известны в узких кругах московской элиты.

— Наша приятельница в прекрасном расположении духа, — ответил певец, вытаскивая из внутреннего кармана пиджака пачку «Мальборо». — Коллекция растёт, как и положено у увлечённых людей. Но… — он оглянулся и заговорил тише, — всё труднее находить подходящий товар. Интересные вещи требуют интересных затрат.

Ордынцев выслушал — именно то, что ожидалось. Принял предложенную сигарету, хотя обычно не курил, и они отошли к одному из высоких окон, где можно было говорить свободнее, не привлекая внимания.

— Я размышлял о новом предприятии, которое могло бы заинтересовать нашу приятельницу, — начал заведующий сектором, выдыхая ароматный дым и глядя не на собеседника, а на огни вечерней Москвы за стеклом. — Предприятие особого рода, для избранных женщин с утончённым вкусом. Вы знаете о тех салонах, которые я курирую?

Бурятцев затянулся, выпустил дым тонкой струйкой и медленно кивнул головой. Разумеется, он знал о борделях для партийной номенклатуры и иностранных гостей. Ходили слухи, что он сам иногда пользовался их услугами, хотя и с осторожностью — покровительница не терпела соперниц.

— Наслышан, — ответил коротко.

— Так вот, — продолжил Ордынцев, — я подумываю о создании зеркальной структуры. Для дам из высшего круга, которые не всегда получают должное внимание от занятых государственными делами супругов.

Бурятцев чуть вздрогнул, зрачки расширились. Торопливо оглянулся по сторонам. В другой ситуации он мог бы счесть такой разговор провокацией, тщательно спланированной органами. Но за десять лет научился доверять безошибочному чутью Ордынцева на то, что можно и чего нельзя обсуждать даже в стенах Большого театра.

— Это… — артист запнулся, подбирая слова, — смелая идея. Очень смелая.

— Но перспективная, — Ордынцев позволил себе лёгкую ухмылку. — Особенно с точки зрения финансов. Женщины из определённого круга готовы платить за качественный сервис не меньше, а иногда и больше мужей. Особенно, если гарантирована полная секретность.

Солист молчал, обдумывая услышанное. Ордынцев видел, как за этим неподвижным лицом мелькают расчёты — цифры, риски, возможная прибыль, политические последствия. Бурятцев был не только артистом, но и дельцом, умевшим распознавать выгоду.