Книга Возвращение Гетер, страница 237 – Алексей Небоходов

Кристина заметила это и выпрямилась — присутствие слабых придало ей злости и решимости.

— Ты на стороне Андропова? — выкрикнула сводница, и в голосе зазвенела истерика. — Предательница! Ты думаешь, КГБ защитит тебя? Ордынцев всех вас уничтожит! Он сильнее всех вас вместе взятых!

Полковник подняла руку, и на кончиках пальцев заплясали крошечные золотые молнии.

— Ордынцев уже проиграл, — невозмутимо ответила Литарина. — Сеть раскрыта. Андропов получил санкцию Брежнева. Все салоны закрываются, все участники арестовываются. Старый инкуб слишком заигрался в человеческую политику.

Попова оскалилась от ярости и страха.

— Он не просто инкуб! — выдавила Кристина. — Он древнее, чем ты можешь представить! Он…

Она не договорила. В конце коридора, в проёме выбитой входной двери, возникла высокая фигура — мужчина в безупречном тёмно-сером костюме, с тёмными волосами и проседью на висках. Его облик неопределённого возраста мог бы принадлежать дипломату — если бы не глаза. Неестественно светлые, почти прозрачные, они вспыхнули, и зрачки в них стали вертикальными. Кожа побледнела, натянулась, обнажая мерцающие прожилки, расходившиеся от скул к вискам.

Георгий Савельевич Ордынцев переступил порог квартиры, и пространство вокруг него прогнулось — линии перил, дверного проёма, оконных рам исказились. Воздух подёрнулся красноватой дымкой, изнутри которой поднимался низкий гул, напоминавший далёкий гром. Само присутствие инкуба давило на грудь, перехватывало дыхание.

— Ты забыла, кто даровал тебе жизнь, Ольга, — обронил он негромко. Безупречная дикция, лёгкий неопределимый акцент — и потусторонние обертоны, от которых заныли зубы у всех, кто слышал этот голос.

Черты Литариной изменились — в глубине янтарных глаз мелькнула давняя боль. Но предводительница клана суккубов быстро взяла себя в руки.

— Ты не давал мне жизнь, — ответила полковник. — Ты её отнял. Но сегодня я заберу свой долг. И за себя, и за всех сестёр, которых ты превратил в рабынь.

С этими словами она выбросила вперёд руку, и из кончиков пальцев вырвался ослепительный белый луч. Глава инкубов выставил перед собой ладонь — луч ударил в невидимую преграду и рассыпался снопом искр. Боевики с криками бросились к стенам, пытаясь укрыться от обжигающей волны.

Шанина, по-прежнему не выпускавшая табельного оружия, метнулась ко входу в кабинет.

— Пригнитесь! — крикнула Олегу и Лене, которые в оцепенении смотрели на происходящее.

Тысячелетний хищник сделал резкое движение кистью, и вся мебель в гостиной — диваны, столы, стулья — с грохотом отлетела к стенам, освобождая пространство для поединка. Кресло врезалось в простенок и разлетелось в щепки, люстра раскачивалась всё сильнее, готовая обрушиться.

Литарина взмахнула обеими руками, и воздух между ними загустел, наполнился видимыми потоками силы — жемчужные против пурпурных — скручивавшимися в вихри и спирали. Хрустальный сервиз в серванте задребезжал и взорвался тысячей осколков. Картина — пастораль неизвестного художника — с треском сорвалась с крючка.

— Дерзкая тварь! — процедил глава клана инкубов, двигаясь вперёд. Кожа на его скулах стала полупрозрачной, под ней пульсировали фосфоресцирующие прожилки, расходившиеся сетью по всему телу. — Ты думаешь, что можешь противостоять мне?! Мне — тому, кто наблюдал за падением и возвышением ваших империй? Твоё существование — моя прихоть.